Загадка старого дома. Приключения частных детективов - Юрий Диомидович Коренев Страница 23

прошли, доносилось едва уловимое шуршание. Позже шум стал нарастать. Он напоминал то ритмичные удары часов, то скрип дверей, то звуки работы челюстей грызунов. Периодически он то терялся, то вновь усиливался, медленно смещаясь то больше влево, то вправо. В подполье ощущалась небольшая вибрация. Звуки раздавались до четырех часов утра, затем исчезли.

– Убедились, что я была права? – возбужденно спросила Рита. – А бабушка мне не верит.

– Да, действительно очень странные звуки, – согласился Краснощеков. – Хотя, – он улыбнулся, – я не думаю, что это происки дьявола. Им явно есть земное объяснение.

Наутро мы решили обойти двор. В дальнем углу находился небольшой сарай из свежих досок, на двери которого висел большой замок. Сквозь узкие щели в стене сарая мы разглядели несколько перевязанных белых мешков, стоящих недалеко от входа.

– Кому он принадлежит? – спросил Краснощеков Клавдию Илларионовну.

– Новым соседям, его недавно построили. Они купили дачный участок и в сарае хранят инвентарь и урожай. Хорошие, трудолюбивые молодые люди.

– Я думаю, – обратился ко мне Краснощеков, – пришло время познакомиться со всеми соседями.

Никитины оказались общительными стариками. О странных звуках по ночам они услышали от нас впервые. Других, молодых соседей, дома мы не застали.

– Что вы думаете? – спросил меня Краснощеков по результатам дежурства.

– Можно уверенно сказать, что, во-первых, посторонние шумы в доме действительно имеются, причем их лучше слышно в комнате Риты. Во-вторых, они смещаются в пространстве и, возможно, по направлению к ее комнате, хотя это трудно подтвердить объективно. В-третьих, звук появляется только ночью и длится непродолжительное время. В-четвертых, шумы имеют физическую природу.

– Что ж, прекрасно! – похвалил Краснощеков. – Правда, хотелось бы сделать несколько уточнений. Все же днем мы не проверяли их наличие, так что их ограниченное по времени присутствие в доме носит пока предположительный характер. О природе шума мы тоже пока ничего не можем сказать определенного. Давайте подумаем, что может стать причиной его появления.

– Я думаю, что его могут производить обычные грызуны. Шум может быть и следствием проводимых в ночное время работ коммунальными службами поблизости от дома, например, из-за какой-нибудь аварии. Кроме того, звуки, а также вибрация в подполье могут быть результатом землетрясений, которые не редкость в нашем городе. Я где-то читал, что на Байкале их регистрируют в течение года несколько тысяч и немало сейсмических волн доходит до Иркутска. Но вибрация может быть и результатом работы каких-нибудь механизмов, например отбойных молотков.

– Да, предположительных причин много. Но все их надо проверить. Я могу добавить еще одну – кто-то просто пытается проложить путь в комнату Риты. – Краснощеков улыбнулся.

– А что, правда! – поддержал я шутку Краснощекова. – Может, копает по ночам какой-нибудь Ритин поклонник.

– Может, – согласился Краснощеков, – хотя это был бы очень необычный способ признания девушке в любви.

– Это точно!

Мы осмотрели улицы вокруг двора. Нигде поблизости следов земляных работ не наблюдалось. Двухэтажный деревянный дом, про который говорила бабушка Риты, на половину первого этажа врос в землю – снаружи была видна только верхняя часть окон. Одной стороной он выходил на улицу. Рядом с другими деревянными строениями он выглядел самым старым.

– Удивительно, – сказал я. – Хозяева жили в одноэтажном доме, а прислугу поселили в двухэтажный, который загораживал их от улицы. Странно как-то.

– Я думаю, для этого было несколько причин. Во-первых, прислуги было немало, и думаю, что большой дом имел несколько функций: он был и жильем, и складом, где хранились вещи и продукты, и кухней, где готовилась еда для всех. Да и вопросы безопасности для господ были не на последнем месте.

– Да, наверное, – согласился я.

Вечером мы встретились в офисе.

– Вы обратили внимание на то, что двухэтажный дом так глубоко врос в землю? – спросил меня Краснощеков. – Я покопался в архиве и узнал, почему это произошло. Оказывается, он и дом Риты – единственные в квартале, уцелевшие во время страшного пожара в Иркутске в июне тысяча восемьсот семьдесят девятого года. В Иркутской летописи говорится, что это было большое бедствие для города, началось оно двадцать второго июня. Стоял жаркий и ветреный день. Около четырех часов дня вспыхнул пожар в Глазковском предместье, а в пять часов вспыхнул пожар на Баснинской[1] улице, во дворе, где сейчас слюдяная фабрика. Загорелись амбары, сеновалы, и из-за скученности построек огонь перебросило на смежную усадьбу, а от нее он, подгоняемый ветром, перекинулся на улицу Большую Трапезниковскую[2]. Огонь шел сплошной стеной, остановить его не было никакой возможности. Тучи дыма затмили солнце. Жители, видя, что огненное море разливается именно в их сторону, бросили свои дома и имущество и бежали на берег реки Ушаковки. Всеми овладела паника, думали только о спасении жизни. К ночи догорало уже четырнадцать кварталов, а двадцать третьего июня пожар возобновился, и сгорело еще немало построек. Но, что удивительно, когда огонь уже почти дошел до данного двора, ветер переменил направление, и дома уцелели.

– Повезло! Но что это нам дает для понимания происходящего в квартире Риты?

– То, что эти два дома были построены до тысяча восемьсот семьдесят девятого года и значит, то, что происходит в квартире Риты, может уходить корнями в девятнадцатый век. Поэтому нам надо подробно изучить, кто здесь проживал.

– Но мы можем говорить только о двухэтажном доме. Ведь одноэтажный внутри двора не врос в землю.

– Это легко объяснить. Дорогу по улице много раз подсыпали и асфальтировали, существенно приподняв ее уровень. Кроме того, двухэтажный дом тяжелее, и под его весом нижние прогнившие бревна могли просесть. А дом господ находился внутри двора, и, следовательно, уровень земли существенно не менялся.

– Логично, – согласился я.

В этот вечер мы наконец-то застали дома молодую пару – соседей Риты.

– Давно вы переехали жить сюда? – спросил Краснощеков хозяина квартиры Льва – молодого человека лет тридцати.

– Около года. Раньше мы жили на окраине города. Но мама моей жены с нами обменялась, и мы переехали. Мы работаем недалеко отсюда.

– Говорят, что у вас есть дача?

– Да, ее приобретение по времени почти совпало с переездом. Мы во дворе построили небольшую кладовку, для хранения садового инвентаря. Соседи не возражали.

– А что вы можете сказать о ночных шумах? – спросил я.

Показалось, что парень немного смутился.

– Что вы имеете в виду?

– По ночам вы не слышите какие-нибудь странные звуки?

– По ночам?! – удивился парень. – Нет, мы с женой крепко спим. За день так устаем, что едва ноги доносим до дома. Перекусим – и сразу спать.

– А в кладовке, кроме инвентаря, что храните? Урожай? – спросил Краснощеков.

– Что вы, какое там. Мы ведь