Принцесса, подонки и город тысячи ветров - Анна Ледова Страница 21

Поздний ужин, эта причуда аристократов. Эрланна на правах почётного гостя усадили по правую руку от хозяйки, по левую расположилась племянница Алоизы. И, видимо, не без умысла, так как в яркой блондинке с весьма откровенным декольте и томным взглядом я узнала преследовательницу Стордаля в тот злосчастный день слежки. Когда она думала, что это Эрланн. Габриэль Арно, фрея.

Меня Эрланн усадил рядом с собой; с другой стороны от меня, не обращая внимания на короткое возмущение уже занявшего было место гостя, воткнулся Стордаль.

Соседом фреи Арно и моим визави оказался отставной генерал, сохранивший юношескую незамутнённость взгляда. Эрланн больно сжал под столом мою руку, напоминая о моих обязанностях. Не думаю, что за общим столом станут шептаться о подозрительных вещах, но на всякий случай запустила ветра и навострила уши. И переусердствовала со стихией: аж скатерть всколыхнулась.

— Нет, какой же чудесный август: даже ветра до сих пор дуют тёплые, давно такого не припомню в Дансвике, — словно невзначай отметил Стордаль. — Что вы об этом думаете, Эстель? В Норгланде, кажется, климат более суровый?

Я думаю, дорогой «кузен», что магнадзором мне угрожал один брат, а вот действительную опасность, похоже, представляет второй. Уже второе замечание о ветрах с его стороны мне не понравилось. Нет, нужно выполнить эту сомнительную работу и бежать со всех ног. Пока инстинкт самосохранения сильнее улыбок и пленительных запахов этих мужчин.

— А я была в Норгланде один раз! — бесцеремонно встряла фрея Арно. — Совершенно отвратительный климат! О, Кристар, вы бесконечно правы, что решили вернуться в Дансвик — здесь лучшие условия на побережье, хоть и ветрено. Тётушка Алоиза, вы ведь знаете, что мон Эрланн родился именно здесь, в Дансвике? Мы ведь были очень дружны в детстве, наши семьи жили по соседству.

Оба брата наградили кокетку короткими взглядами, и та продолжила перетягивать внимание на себя.

— Кристар, разве вы не помните, как дарили мне сорванные в нашем же саду розы, потому что они были одного цвета с моим румянцем? — девушка вовсю хлопала ресницами и бросала на моего нанимателя откровенные взгляды. — Я уже тогда чувствовала, что между нами проскользнула искра… И вот же судьба! Вы действительно вернулись спустя столько лет…

— Это был я, дорогая Габи, — насмешливо ответил Стордаль. — Это я рвал ваши розы, но, помнится, вы ими же меня и хлестали… Но искры летели, это точно! Прекрасные были времена, пока Крис не вернулся в Дансвик уже моном и вы вдруг не утратили ко мне всякий интерес…

— Ах, времена… — невпопад протянул пожилой генерал. — А помните эти прекрасные строки?

О Время! Всё несётся мимо,

Всё мчится на крылах твоих:

Мелькают вёсны, медлят зимы,

Гоня к могиле всех живых.

Меня ты наделило, Время,

Судьбой нелёгкою — а всё ж

Гораздо легче жизни бремя,

Когда один его несёшь!

Я… я…

Генерал смутился, забыв слова.

— «Я тяжкой доли не пугаюсь»… — тихо подсказала я.

— Я тяжкой доли не пугаюсь, с тех пор… с тех пор… — генерал, чуть не заплакав, покачал головой.

Я продолжила, лишь бы вернуть этому старику спокойствие и явно дорогой ему смысл забытых слов:

Я тяжкой доли не пугаюсь

С тех пор, как обрели покой

Все те, чьё сердце, надрываясь,

Делило б горести со мной…

Генерал взглянул на меня с надеждой, и я не смогла прервать чтение, декламируя уже в полный голос:

Да будет мир и радость с ними!

А ты рази меня и бей!

Что дашь ты мне и что отнимешь?

Лишь годы, полные скорбей!*

Стихи я дочитала в полной тишине, почти физически ощутив на себе прожигающие взгляды братьев. Генерал смахнул слезу и протянул мне через стол дрожащую руку.

— Вот уж не думал, что нынешнее поколение ещё читает Бромера. Спасибо, милая, уважили старика…

Какого хевла у меня всплыли в памяти эти строки! Какого хевла я не промолчала! Тише воды, ниже травы — таково было условие Эрланна. Чувствую, плакали мои триста койнов… А то и свобода лягушонка вновь под вопросом.

К счастью, лёгкий ужин на том закончился, и я поспешила снова обосноваться в уголке у окна, а гости рассредоточились по разным залам. В каждый я запустила свои ветра, прислушиваясь.

— Нет, уважаемый, у вас ещё с прошлой пульки должок, так что извольте двести вистов на вас авансом нарисовать…

— Да куда же вы под мой вист с малки червей ходите, когда он бубну мою на торге дважды перебивал и при том короля червей купил! И что, что трефа козырем? Соображение-то иметь надо, что на двух мастях идёт…

Игроки. Порода знакомая, безобидная. Пусть лёгкий зефир там ещё погуляет, вдруг кто-нибудь ляпнет что-то не по игре, а перейдёт в азарте на личности.

— Ах, вы обещали, что будете мне верны! Какой же вы негодник, что ходите каждую вторую пятницу к этой стерве Жюссен…

— Я уж думала, не застану тебя здесь… мой муж уезжает в столицу во вторник… на неделю, да…

— Кристар, твой брат смеётся, но я действительно всегда думала только о тебе…

Это уже танцевальный зал. Какие же страсти раскрываются там в полумраке. Чувствую, красавица Габи своего не упустит. Я же вслушивалась в обрывки разговоров дальше.

— Пятнадцать тонн к концу месяца. Всё, как обычно. И с вас, соответственно…

— Знаю! Не давите… Просто дайте чуть больше времени…

— Уважаемый, орляк — рыбка донная, глубоко плавает, на неё снасти соответствующие нужны. И если вовремя предоплату за улов не внесёте…

Я застыла от до боли знакомых слов. И ведь совсем рядом шепчутся, в той же гостиной, где я устроилась. Я, будто была в глубокой задумчивости, окинула рассеянным взглядом присутствующих в этой зале. Мало ли, будущая послушница над очередной мудрой строчкой задумалась.

Не ошиблась. Двое. Прилично одетый господин с бородкой непроизвольно сделал знак рукой. Собеседник его не понял, а вот я отлично поняла. Ладонь плашмя вниз и повернуть ребром. Да не со стороны большого пальца, а с мизинца, оттопырив последний. Подонок это. Причём крупная «акулька». Не зря баяли, что второй круг в такие места вхож. А уж на что первый