Искатель, 2007 № 12 - Журнал «Искатель» Страница 2

Вот и теперь у Полины Ивановны случился перебор. Она предложила Феде позвонить в милицию.

— А что мы скажем? — спросил он.

— Муж пропал!

Охранник мысленно чертыхнулся. Приключений ему на одно место не хватало. Вслух он заявил:

— Милиция не приедет!

— Почему? — спросила Полина.

Охранник раздраженно ответил:

— Она по решению суда сбежавших алиментщиков не хочет искать, а тут ищи здорового мужика запросто так. Может, он за пивом отлучился. Может, этажом не доехал, зашел по пути к кому-нибудь. Жизнь есть жизнь! Ничего исключать нельзя.

Намек был нехорошего свойства, с душком, попахивал именно тем, о чем она недавно думала.

— Что же мне делать?

У ворот нетерпеливо просигналил подъехавший очередной автомобиль.

— Подождешь! — Федя помахал рукой водителю, давая понять, что видит его, и повернулся к Полине Ивановне: — Милиция приезжает только в одном случае, если что-то случилось, напали, например, человек ранен или пропал, а в машине кровь. А у нас ни того, ни другого. Не приедут они! — поставил он окончательную точку в разговоре.

Охраннику почему-то было неприятно видеть, как волнуется по пустякам, практически беспричинно, чужая жена. Муж исчез. Шел домой и не дошел. Да если бы о нем его жена хотя бы половину такого беспокойства проявила, он бы ее на руках оставшуюся жизнь носил. А правда, куда этот кобе-лино мог запропаститься? Охранник других мужей, одевая в собственный кафтан, по-иному не называл.

У ворот еще раз посигналили.

— Ну иду, иду. Можно подумать, живот у тебя схватило. Две минуты потерпеть нельзя. Ишь, нетерпеливый какой. Не на пожар спешишь. Все равно придешь сейчас домой, завалишься на диван и будешь весь вечер пялиться с умным видом в телевизор. Знаю я вас! Я много чего знаю, но никому ничего не скажу.

Глава 2

Рабочий день в офисе фирмы «Супер-Шик» начал отсчет первого часа нового дня недели, когда в кабинет, на двери которого висела табличка «Бухгалтерия», вошел генеральный директор Роман Кизяков.

— Доброе утро! Если его можно назвать добрым, — поздоровался он с сидящей в кабинете молодой девицей.

— Доброе утро! — поздоровалась в ответ она.

Директор неторопливо усадил свое дородное, начинающее грузнеть тело в гостевое кресло и по своей обычной привычке собрался закинуть ногу на ногу, но передумал. Обе ноги, припертые руками, остались на полу. Весь его вид говорил, что он собирается сообщить что-то важное. Видать, по серьезному делу, решила про себя Елизавета Беркут и непроизвольно переложила на столе с места на место папки с бумагами.

Генеральный, не торопясь, погладил свой массивный подбородок, почесал за ухом, провел рукой по гладко выбритому затылку и сказал:

— Завтра у нас намечается проверка налоговой инспекции… Время еще есть… Можно подчистить документы! Займитесь, пожалуйста, этим, Елизавета. В курс дел уже вошли?

— Стараюсь.

Более неприятного известия в работе бухгалтерии не бывает. Проверка, ревизия, денежный начет, выемка документов — эта картина словно на широкоформатном экране возникла перед взором Елизаветы. Она могла бы особенно не волноваться. Бухгалтерию фирмы приняла всего с месяц назад, даже если были упущения в учете за предыдущий период, ее они не должны касаться. Но не будешь же об этом вслух говорить. Время службы не снимает ответственности. Она вспомнила, как попала на эту должность бухгалтера-кассира в фирму с крутым названием «Супер-Шик». Ее приняли по знакомству. Устроила ее родственница по материнской линии Серафима Карловна. Так бы и трудилась Елизавета на рядовой должности, если бы в один прекрасный день бывший главный бухгалтер Веселова не вышла на работу.

Не вышла и не вышла, мало ли что в жизни случается с человеком. Может быть, заболела. Может, в пробке застряла и стоит. Так до конца дня на фирме и думали, надеялись, что позвонит.

— Бывает с нею! — заглянув в бухгалтерию и не увидев Веселовой, засмеялся Константин Мясоедов, заместитель генерального директора, а по совместительству снабженец и хозяйственник, начинающий тучнеть, вечно улыбчивый мужчина лет сорока.

— Значит, ты одна на хозяйстве осталась! — сказал он на второй день после исчезновения главного бухгалтера и оглядел с ног до головы новую сотрудницу.

— Почему одна? — не поняла Елизавета. — Веселова скоро должна подойти!

— Ну, твоя Веселова нынче далеко отсюда! Чадру примеряет!

— Какую чадру? — ничего не поняла Елизавета.

Мясоедов сел на короткий диван и стал рассказывать, перемежая выдумку с действительными фактами:

— О-о, Веселова!.. Достала она нас. И что только в ней наш Кизяк нашел? Ну, красивая баба, ничего не скажешь. И телеса мраморные, и шарм есть в ней особенный. Но держать ее на должности главного бухгалтера только из-за того, что она когда-то вытащила его из навоза, не вижу смысла.

— А это удобно? — спросила хозяйственника Елизавета. — Что?

— За спиной обсуждать человека?

— Кости ближнему перемыть? — рассмеялся Мясоедов. — Святое дело! Даже не сумлевайся! В Библии об этом сказано. Жизнь человека должна быть светла и открыта взору Господню. Человек должен быть наг перед Ним.

— Но вы же не Господь Бог!

— А кто сказал, что я на его место претендую? — продолжал зубоскалить Мясоедов. — Я чту божьи заповеди и следую им. Из всех работающих с вами я самый лояльный к человечеству.

— Жаль, оно только не знает об этом! Горе-то какое! — рассмеялась Елизавета.

Мясоедов не обратил внимания на мелкий укол. Он продолжал пиарить себя:

— Вы вот, Елизавета, никогда не обращали внимание, как красивых женщин мужчины наглыми взглядами раздевают? И ведь не подлезешь им в это время в черепную коробку, не запретишь постыдно думать. А я, представьте, даже в мыслях никогда не позволяю себе опуститься низко, до плотских утех. Я, максимум, всего лишь ручкой по крупу, по крупу ручкой! И то, если женщина особенно красива. Только не смотрите на меня так негодующе, к вам это не относится.

Нахал. Отбрил он ее и как ни в чем не бывало продолжил:

— Так что с вашей Веселовой не убудет, если я расскажу, как она замужем за негром была.

— То есть?

— За вождем!

— Как? — У Елизаветы Беркут вытянулось лицо.

— A-а, вот видите, — не преминул подковырнуть ее Мясоедов, — вы уже забыли про свои надуманные принципы и готовы за чужой спиной выслушать эту удивительную историю. Так мне рассказывать или помолчать?

Елизавета сначала хотела выставить его за дверь, но потом решила задать всего один маленький, малюсенький вопрос:

— И дети у них есть?

Вопрос