Зарубежный детектив-2. 2026. Компиляция. Книги 1-9 - Алисия Хименес Бартлетт Страница 19

– Сказал, что от клиенток отбоя нет и дела идут прекрасно. А я только лишний раз убедился, что не способен понять женщин: ну как они могут наряжаться в то, что продается в этой “Нерее”?

Я рассмеялась:

– Вот такие мы, женщины, Фермин, – умеем видеть красоту даже там, где никакой красотой и не пахнет.

– Да еще платите бешеные деньги!

– А как вам показалось, Сьерра считает обоснованным возобновление следствия?

– Наоборот, он без оговорок верит в официальную версию: убийца убит другим убийцей из той же среды.

– И ему, само собой, кажутся подозрительными мотивы, толкнувшие Росалию Пиньейро обратиться к судье?

– Да, на что-то такое он намекнул. Думаю, он целиком и полностью на стороне дочерей. Сейчас послушаем, что нам наговорит старшая.

Нурии Сигуан было чуть меньше пятидесяти. Высокая, крепкая, на вид довольно властная. Неяркая блондинка. Одета со строгой элегантностью, как часто одеваются женщины-политики. Встречу она нам назначила в своей огромной квартире, в самом дорогом районе Барселоны. В убранстве квартиры царил стиль эклектической и традиционной роскоши. Я внимательно пригляделась к лицу этой женщины и не нашла в нем ничего примечательного, кроме разве что постоянного напряжения, из-за которого черты его, как ни странно, словно бы разглаживались, и оно выглядело одновременно моложавым и нервным. По всему было очевидно, что она не желала терять времени на беседу с нами. Она говорила быстро и сопровождала свои слова нетерпеливыми жестами, а к концу фраз так ускоряла темп речи, что порой стоило труда уловить смысл. Пробыв рядом с ней всего минуту, я уже могла набросать ее приблизительный психологический портрет, не слишком рискуя ошибиться: импульсивная, энергичная, деятельная, нетерпимая и привыкшая командовать.

– А ваш супруг сейчас дома? – вдруг спросил Гарсон.

– Мой супруг почти постоянно находится в командировках. Он занимает пост директора испанского отделения мультинационального химического концерна, – ответила она резко, словно ее укусило какое-то насекомое.

– У вас есть дети? – задала вопрос я.

– Нет, – ответила Нурия таким тоном, что стало ясно, до какой степени неуместным кажется ей мое любопытство. И тут же поторопилась повернуть разговор к нужной теме, прежде чем мы сами попытались сделать это. – Послушайте, сеньоры, я понимаю, что вы занимаетесь своей работой и выполняете свой долг, но, честно признаться, я не вижу никакого практического смысла в том, что вы пришли побеседовать со мной через пять лет после убийства моего отца.

– А судья полагает, что…

– Я знаю, что полагает судья, и уверяю вас: до самого последнего времени я была хорошего мнения о нашем судебном ведомстве, но чтобы многоопытный судья поддался на давление этой женщины и возобновил производство по делу, которое в свое время было, по сути, раскрыто… это мне кажется…

– Вы плохо относитесь к жене своего отца?

– Ну что за вопрос, инспектор! На самом деле то, как я отношусь к этой даме, вряд ли добавит что-нибудь существенное к теме, которая интересует полицию.

– Сеньора Сигуан, позвольте нам самим решать, что для нас существенно, а что нет.

Я думала, моя реплика ее смутит, но она лишь сделала жест рукой, словно отмахиваясь от меня, и продолжила:

– Пока отец был жив – и только чтобы не огорчать его, – мы с сестрами обращались с Росалией Пиньейро предельно вежливо. Но если говорить откровенно, что бы вы сами подумали о молодой женщине достаточно скромного происхождения, которая в мгновение ока соблазняет пожилого состоятельного мужчину и выходит за него замуж?

– Ну, например, что она влюбилась в него.

– Да, но как-то очень уж выгодно, с разбором влюбилась. Хорошо, допустим, но если она была так в него влюблена, то почему, не могу я понять, вскоре после свадьбы она совершенно перестала заботиться о моем отце и начала жить в полное свое удовольствие? Бога ради, инспектор, ведь все мы, здесь присутствующие, не вчера родились. Ведь отцу не случайно пришло в голову искать утешение у девиц определенного сорта. Ни один счастливый мужчина такими вещами заниматься не станет, или вы полагаете, что станет?

– Я мало что знаю про счастливых мужчин, сеньора Сигуан, но думаю, счастливые мужчины, они все разные, и каждый счастлив на свой лад.

– Вы намекаете, что для моего отца счастьем было снимать дешевых шлюх?

– Не мне судить, как именно он понимал счастье, но когда его убили, он находился в компании одной из них.

Тут у этой далеко не покладистой дамы появились все основания, чтобы взорваться и устроить бурную сцену, однако ничего подобного не случилось. Она скорчила гримасу презрения, смешанного с покорностью судьбе, и вздохнула:

– Отлично, инспектор. Ни вы, ни я не можем позволить себе терять время даром. Скажите определенно, что вы хотите узнать.

– Думаю, любые сведения как о вашем отце, так и о фабрике нам пригодятся.

– Мой отец был великим предпринимателем, но в конце концов он состарился, и, как случается со многими блестящими людьми в старости, его деловая хватка стала ослабевать. Фабрика пришла в упадок, и после его смерти мы с сестрами решили закрыть ее. Были погашены все долги – и жизнь продолжалась. И вот теперь женщина, которую, вероятно, мучит совесть из-за того, как она обходилась со своим мужем, или которая просто-напросто решила потрепать нервы его родственникам, начала мутить воду. Но напрасно она это затеяла. Моего отца убил мелкий уголовник, а его убил другой, того же пошиба. В свое время полиция не обнаружила ни малейшей связи между двумя событиями – потому что никакой связи между ними и не было. Вы полагаете, мне доставляет удовольствие вспоминать, при каких обстоятельствах погиб отец? Думаете, такого конца я хотела для отца? Но убили его именно так – и точка. Сам же он и учил меня, что, когда ты сталкиваешься с очевидными фактами, не стоит задавать лишних вопросов – это заведет в тупик, отравит душу отчаянием, а я не из тех женщин, что склонны отчаиваться.

– Тем не менее сеньор Сьерра уверял нас, что на фабрике незадолго до гибели вашего отца начался резкий подъем, что появились новые клиенты за границей – итальянцы, французы…

– Ну, это все ерунда! Я работала вместе с отцом и потому много чего знала. Этот подъем… ну, как вам сказать… сегодня он есть, а завтра и следа не осталось. Надеяться на будущее совершенно не приходилось, вот я и не стала надеяться, потому что меня никогда не тешили и не прельщали пустые иллюзии.

– Кто принял решение ликвидировать предприятие?

– Все три сестры – при полном единодушии. Мы продолжали