Искатель, 2007 № 08 - Журнал «Искатель» Страница 16

Такого напора не смог бы долго выдержать и чемпион мира, не то что бывший чемпион Москвы среди юношей. Плюс ко всему, надетый под комбинезоном пиджак несколько сковывал движения Горислава. Из последних сил парируя удары ассассина, он надеялся выждать момент, когда тот начнет выдыхаться, и тогда — контратаковать самому. Но бородач не думал уставать, продолжая наносить удары в прежнем невероятном темпе и той же силы. Поэтому шаг за шагом Костромиров отступал все дальше. Наконец, оказавшись уже в дверном проеме, он предпринял отчаянную попытку достать противника уколом в пах. Тот, чуть не играючи, отбил эту атаку и одновременно, шагнув вперед, ткнул Горислава растопыренными пальцами левой руки в лицо. Кое-как, почти вслепую, отмахиваясь от новой серии рубящих ударов, Костромиров невольно сделал два шага назад, обо что-то споткнулся и полетел навзничь.

Тут бы ему и конец пришел — ассассин, оскалившись, уже отводил руку для решительного удара — но выпрыгнувший из-за подъемника Пасюк с визгом швырнул в бородача толстую папку с бумагами. В того она, правда, не попала — предводитель рассек ее еще на подлете, — зато Костромиров успел вскочить и снова занял оборонительную стойку.

Впрочем, это была лишь короткая отсрочка перед неизбежным. Следом за бородатым вожаком в сейфовый кабинет уже вбегали все остальные, кроме подколотого Гориславом, подельники. Чтобы не оказаться в полном окружении, Костромиров, загородив собою диггера, поспешно отступил к противоположной входу стене.

Ассассины взяли их в полукольцо и ждали только команды предводителя, чтобы разом покончить дело. Пасюк, втиснувшийсь за спиной Горислава в щель между двумя сейфами, горячо зашептал ему на ухо: «Да отдайте вы им эту кеглю, Горислав Игоревич! Может, отстанут?»

— Навряд ли, — покачал головой Костромиров, — однако попробовать стоит.

— Уважаемый князь, — обратился он к вожаку ассассинов на языке урду, — прошу извинить, что не говорю на вашем родном бурушасхи — я не весьма в нем искушен, — но уверен, что вы меня понимаете… Давайте побеседуем уже как разумные люди.

Ассассины переглянулись — кажется, ему удалось удивить их еще раз. Или просто не поняли?

— Вы понимаете меня? — спросил он, переходя на фарси.

— Откуда знаешь, что мы хунзакуты? — откликнулся наконец на урду курчавобородый.

— Ну, это просто. Во-первых, я расслышал пару слов на бурушасхи, а во-вторых, Хунза — едва ли не единственная область, где до сих пор исповедуют ислам исмаилитского толка.

— Чего хотел сказать?

— У меня предложение: я отдаю вам эту штуку, и мы спокойно уходим. Как, договоримся?

— Зачем? — недобро усмехаясь, ответил вожак. — Мы заберем его и так. А ваши головы станут прощальным подарком жадному мулхиду — твоему хозяину Шиге-хану.

— Но эта вещь нечиста, — попробовал возразить Горислав, — прикасаясь к ней, вы оскверняете себя перед Аллахом! Нарушаете заветы Мухаммада!

— Наш закон — слово имама Хасана! И не тебе, гяуру, рассуждать о заветах Пророка… Режьте их!

— Алла иль Алла! Хасан ас Саббах!!! — гнусаво проныли ассассины, занося мечи.

В этот, едва не оказавшийся последним, момент за спинами ассассинов раздался нарастающий свистящий шорох, и на пол, держась за канаты подъемника, стремительно соскользнули две фигуры в черных тюрбанах. Фансигары! Следом за первой парой немедленно съехали еще двое индусов. «Ага-хан!» — с ненавистью выплюнул последний из них. «Руджин-Синг!» — прорычал в ответ вожак ассассинов, с не меньшей злостью. «Вот и познакомились», — подумал Костромиров.

Раскручивая над головами шипастые ремни румалов, четверка душителей рассыпалась редкой цепочкой и бросилась на ассассинов. Те развернулись и принялись яростно отмахиваться мечами, а потом сами перешли в атаку.

Прикинув шансы тех и других, Горислав поставил на ассассинов — у последних было превосходство как в численности, так и в оружии.

— Бежать надо! — прошептал Пасюк, больно тыча Костро-мирова в спину.

Тот был полностью с ним солидарен. Но, точно угадав их намерения, Ага-хан резко развернулся и, не тратя слов, нанес рубящий удар сплеча. Горислав едва успел парировать.

— Отдай! — пролаял ассассин, нанося новый — с оттягом — удар, но вдруг выкатил глаза и захрипел — чудом прорвавшийся на расстояние броска Руджин-Синг захлестнул горло врага румалом.

Ага-хан попытался обрубить удавку, но вождь фансигаров дернул — и оба повалились на пол.

Удачное время для ретирады, решил Костромиров. Но тут взгляд его упал на дверной проем, и, вместо того чтобы бежать, он схватил Пасюка за воротник и с силой толкнул вниз, сам повалившись на него сверху.

В следующую секунду оглушительный грохот автоматных выстрелов сотряс замкнутое пространство кабинета; пули рикошетили от стен, били по людям, с колокольным звоном дырявили сейфы. Несколько минут не умолкала эта чудовищная канонада, пока в помещении не осталось ни единого стоящего на ногах человека.

Но вот выстрелы наконец прекратились, и знакомый голос произнес:

— Все кончено, Горислав Игоревич, можете вставать.

Костромиров поднял глаза — над ним возвышался Председатель ФАС Иван Федорович Шигин и протягивал ему руку.

Горислав встал сам и помог подняться диггеру.

В дверях замерли два «голубя» с автоматами наизготовку, а тела недавних противников — и фансигаров и ассассинов — вперемешку валялись на полу.

Глава 7

Отец Оскопитель

— Как вы меня отыскали? — спросил Костромиров, отряхиваясь от цементной крошки и пыли.

— По радиомаячку, — хмыкнул Шигин. — После засады в переулке Хользунова я незаметно прицепил его на лацкан вашего пиджака. Надеюсь, вы не в обиде?

— Учитывая сложившиеся обстоятельства, это было бы верхом неблагодарности… Однако зачем? Вы не доверяли мне?

— Напротив. Я за вас опасался. Подумал, что можете проявить инициативу и попадете в переплет. Хе-хе! Натурально, оказался прав — так оно все и случилось, верно? Но это, так сказать, пустяки! Самое главное — я в вас не ошибся. Вы просто талант! И настоящий герой. Сегодня вы избавили страну от серьезных дипломатических неприятностей. Да, да! От лица Правительства и от себя лично — большое вам человеческое спасибо… Лингам у вас?

Горислав молча протянул артефакт, унесший уже столько жизней. Словно напитавшись пролитой кровью, тот сиял теперь ярче прежнего и даже казался тяжелее. Разумеется, дело было в освещении и в усталости рук.

— О! О! О! — потрясенно воскликнул Председатель, принимая трофей. — Да, это он, тот самый… вне всяких сомнений… натурально — это легендарный Золотой Лингам!

— Что ж, — налюбовавшись, произнес он, — надо выбираться отсюда, как считаете?

— Да уж, — согласился Костромиров, — тем более путь-то неблизкий, а я буквально на пределе.

— Ну-ну, — похлопал его по плечу Шигин, — уверен, что сумею