Искатель, 2006 №9 - Рита Шейн Страница 16

Ида понимающе, с невеселой улыбкой кивнула:

— Нет, конечно… У Макса вечно телефон трезвонил. В самое неподходящее время… Но вышло так, что пропал у него мобильный. В конце лета это было. То ли украли его, то ли оставил где… Макс, помню, сильно досадовал. Тот, что у вас аппарат, — он всего лишь запасной был. Вот так…

— Да, жаль… Может быть, что-то еще желаете добавить, гверет Флешлер? Хотя бы по поводу банкета?

— А что я могу добавить? — невесело усмехнулась Ида. — Вы, по-видимому, больше меня знаете. На той кассете все подробности могли заметить… А я сначала приемом гостей была занята, а потом уж… — Она безнадежно махнула рукой и встала.

Яков подумал, что ей вполне подошла бы сейчас фраза «Аудиенция закончена, вы свободны…».

— Гверет Флешлер, — он тоже встал, глядя через стол на Иду, — если это возможно, я бы хотел побеседовать с вашей помощницей по дому, с Глорией Кирино.

— С Глорией? Да, конечно… Сейчас я ей передам, она сюда придет. Можете к ней в комнату пойти или здесь беседуйте — как вам удобно.

— Хорошо. Скажите, пожалуйста, гверет Флешлер, она у вас работает лет семь, верно?

— Семь с половиной. Сначала за покойным отцом Макса ухаживала, потом мне помогала — Йосик совсем маленький был. Я в колледже как раз начала работать, не могла ему достаточно времени уделять. Для меня ведь работа — не только деньги… Макс постоянно в своем бизнесе пропадал… — Ида присела на стул и уперлась подбородком в скрещенные пальцы, сверкнувшие перламутром ногтей. — Я тогда рисовала много. И в этом плане у меня был счастливый период — вдохновение, можно сказать… — Она слабо улыбнулась, словно погрузившись в недавнее безмятежное прошлое. — Глория меня ой как выручала. Исполнительная, аккуратная, скромная… Когда она на несколько месяцев к себе домой уехала, так я без нее была прямо как без рук. Ничуть не преувеличиваю.

— А почему она уезжала?

— Отец у нее болел. Сейчас вроде поправился.

— Когда это было?

— Год назад. А что?

— Так… Надо же знать, кто в вашей семье живет. А она, Глория, что, не замужем?

— У нее жених есть. Филиппинец тоже. Мануэлем зовут. Глория с ним, кстати, познакомилась в самолете, когда с Филиппин возвращалась. Он тоже в Израиле работает. За стариком у каких-то людей ухаживает. В нашем же районе.

— Он бывает у вас в доме?

— Нет. Я с самого начала поставила условие — никаких знакомых, никаких друзей сюда не приводить! У Глории каждую неделю есть выходной, кроме того, когда ей нужно, отпрашивается и уходит на час-другой… А вообще-то, как ни жаль, Глория меня уже предупредила — до лета доработает, а потом на родину возвратится. Вместе с Мануэлем. Родители, говорит, совсем старые стали — зовут обратно. Придется мне кого-то другого искать. Сына надо на теннис водить. Из школы встретить, накормить-напоить… Еще придется его в бассейн отправить. Принес недавно из школы письмо — пишут, склонность к сколиозу у ребенка обнаружилась. Плавание рекомендуют. Я уж думаю около дома небольшой бассейн оборудовать. А пока Глория его будет на плавание возить. На такси. Сейчас, пока Глория тут, у меня голова спокойна, а вот летом забота появится…

— Ничего… Найдете подходящего человека. С рекомендациями, естественно..

— Да, вы правы. Заранее надо будет позаботиться… Ну, мы с вами, кажется, все обговорили. Сейчас я вам Глорию позову.

Яков сидел в уютной комнате Глории и записывал данные ее паспорта.

«Глория Кирино… тридцать лет… родилась на острове Панай, провинция Капис… Так, рабочая виза… Все в ажуре…»

Вернул паспорт хозяйке, которая со спокойным вниманием наблюдала за ним.

— Гверет Кирино, что вы мне можете рассказать о своем бывшем работодателе — о покойном господине Флешлере?

— О господине Флешлере? — Глория задумалась. — Я называла его «господин Макс». Он постоянно был занят на работе. Когда я ухаживала за его отцом, господин Макс каждый вечер заходил и беседовал с ним или просто сидел около него. Очень любил отца. Вежливый был, всегда спрашивал: «Как дела?» А когда я на Филиппины собралась поехать, интересовался, не нужны ли лекарства для моих родителей. Помню еще, принес две кулинарные книги, большие такие! Там рецепты тех блюд, что он любил, — жаркое, шашлык… Салаты всякие. На кухне теперь книги стоят — я все время ими пользуюсь. Очень хороший человек был… — Она пригорюнилась; уголки губ опустились и придали лицу унылое выражение.

— Он никогда при вас не жаловался на кого-нибудь, не упоминал о чьих-то угрозах? Может быть, вы слышали случайно его разговоры по телефону или с гостями?

Доброе лицо Глории выразило недоумение.

— Я же обычно или ребенком занимаюсь, или хозяйством — обед приготовить, пыль с утра везде протереть… А он если дома и оставался, то обычно в своем кабинете находился. Туда к нему и друзья приходили. Или эти… — она запнулась, подбирая слова, — partners in business[1].

— Может быть, вы вспомните, гверет Кирино, одного его гостя — мужчину лет сорока, с татуировкой на руках? Он летом господина Флешлера навещал.

Глаза Глории вдруг расширились, она бесшумно вскрикнула и зажала себе рот ладонью. Пальцы у нее были смуглые, короткие, с широкими ногтями.

— Я… да… вспомнила! Он скандалил в кабинете — господин этот, гость… Гверет Ида на работе была, а мы с Иосифом вернулись из бассейна. Мы пошли на кухню — сок выпить — и услышали, что за дверями кабинета… arguing[2]. Иосиф испугался, спрашивает: «Может, там разбойники?» А потом тихо стало. Чуть позже я в окно видела, как мужчина тот шел к калитке. Ему по виду лет тридцать пять — сорок. Он еще прическу свою погладил, — Глория поясняюще провела рукой по своим густым черным волосам. — А на руке большой синий рисунок… татуировка. Я заметила. Непонятно, правда, что нарисовано. Я не приглядывалась.

— А лицо его разглядели?

— Нет. Только помню, что волосы светлые и сильным он выглядел, как… спортсмен.

— Хорошо. Сейчас я ваш рассказ запишу («Вроде наметки версии возникают — «Сл…та», лаборант, разборка…)

Глория с интересом следила за шариковой ручкой, проворно бегающей справа налево по печатному бланку.

— Да, вот еще что… — Яков поднял на Глорию глаза. — Припомните, пожалуйста, бывали ли здесь родственники гверет Иды от ее первого брака — старший сын или бывшая свекровь?

— Свекровь… бывшая? — переспросила Глория. — Это, наверное, former mother law,