Черные перья - Ребекка Нетли Страница 15

Они с миссис Норт, как и я, одеты в черное. Миссис Норт подносит мне чашку.

– Что это?

– Пей, Энни, пей, – торопит Айрис. – Поможет.

Я отпиваю горячей настойки и морщусь, она очень горькая.

– Что это?

– Бренди с полынью, розмарином и другими травами. Оно повысит твою способность слышать и видеть то, что находится за завесой нашей жизни.

Я с сомнением смотрю в чашку, но Айрис так серьезна, что ослушание может быть воспринято оскорблением. Я опять подношу чашку к губам, и странная едкая жидкость стекает по горлу. Звон становится тише, я слышу скрип и поднимаю глаза на диораму, которая крутится на сквозняке, головы птиц слегка вздернуты.

Миссис Норт занимает свое место, а во мне вдруг все стихает, как будто я ненадолго оставила тело. Айрис разворачивает шар, и мои пальцы сами тянутся к нему.

– Тебе нельзя его трогать, – говорит Айрис, будто читая мысли. – Только женщинам, в чьих жилах течет кровь Стоунхаусов. – И ее лицо освещает довольная улыбка.

Миссис Норт тушит все свечи, оставив лишь одну.

– Сними перчатки, – велит Айрис.

И они берут мои руки в свои. Погрузившись во мрак, углы комнаты подступают ближе, кольцо наших рук собирает энергию. Я чувствую пустоту, но затем что-то происходит: напряжение Айрис перетекает в меня. Диорама крутится созвучно затухающему звону чаш. Я завороженно смотрю, как по скатерти, по нашим холодным, сухим рукам разливается тьма, и немного успокаиваюсь.

Глаза Айрис горят внутренним огнем. Мое лицо пылает, диорама крутится все быстрее, громче. Затем Айрис и миссис Норт внезапно отпускают мои пальцы.

Айрис кладет обе ладони на шар, судорожно вздыхает и на несколько минут замирает. Я уже думаю, что больше ничего не произойдет, но затем она дует на чучела птиц, и те будто двигаются, шевелят перьями. Это какой-то трюк, решаю я.

Айрис что-то бормочет. У меня стучит в голове, я смотрю в окно – луна ушла. Что-то ощущается в комнате, словно по ней кто-то прошел.

Айрис открывает глаза, широко разводит руки и шепчет:

– Они идут.

В этот момент все освещается, как будто в лампе зажегся фитиль. Шея у меня взмокла. Все это неправда, убеждаю я себя. Так говорила моя тетя, рассказывая, что нас можно убедить поверить в то, чего нет, – стоит лишь посмотреть на игру хороших актеров. Все неправда.

Чувствуя послевкусие настойки, я задумываюсь, не ее ли это действие.

Диорама замирает. Айрис тоже молчит. Глаза ее остекленели, губы беззвучно шевелятся, и я вспоминаю святых и одержимых.

Внезапно Айрис поворачивает голову и смотрит на меня с удивлением и одновременно почему-то с упреком.

– Ты, – шепчет она.

Не знаю, сколько мы просидели, но в конце концов Айрис, вздрогнув, снова смотрит на шар и говорит:

– Они ушли. Мне так холодно, Южанка, так холодно.

Миссис Норт бросается за пледом.

Тяжело опираясь тонкими руками на подлокотники, Айрис медленно встает, как будто внезапно прибавила сорок лет. Так же медленно подходит ко мне и проводит ледяным пальцем по щеке – вроде бы выражение нежности, но в глазах подозрительность и враждебность.

– Ты, – резко повторяет она. – Ты.

– О чем ты? – хрипло спрашиваю я.

Но она, не отвечая, продолжает пристально смотреть на меня, под кожу, минуя скелет, в мягкое, незащищенное нутро.

Миссис Норт уводит ее.

Не слышно больше свиста ветра, шипения огня, но теперь я острее чувствую запах дыма от яблоневых поленьев, лимонного масла и забродившего теста в кадках.

При свечах шар будто дымится. Мне не терпится взять его. Дверь в комнату Айрис закрыта. Сердце у меня сжимается, я протягиваю руки и кладу ладони на шар, как это делала Айрис. Ничего, только гладкое стекло, но затем резкая боль в животе, как будто выдирают внутренности, и меня заливает волной жара.

Охнув, я отдергиваю руки и осматриваю комнату. Никого, но вокруг опять что-то изменилось. Я жалею, что дотронулась до шара, ругаю себя. Будто, прикоснувшись к нему, можно сделать бывшее не бывшим. Какая глупость.

С диорамы медленно, как во сне, опускается и ложится на стол черное перышко, а сзади раздается легкий вздох. Хватит, думаю я и, с трудом встав, иду к выходу.

В коридоре очень темно и все кажется незнакомым. Чтобы идти поскорее, я приподнимаю юбки, думая лишь о том, какое утешение принесет знакомая комната.

Попетляв по коридорам, оказываюсь в южном крыле. Как я сюда попала? Видимо, в смятении свернула не туда. Вернувшись, опять вижу круглое окно. Из тишины, из мрака, куда не достигает свет ламп, доносятся звуки. Во рту пересыхает, и ясно, словно она рядом, я слышу Айрис: «Ты».

И вдруг каменею, оглохнув от собственного осипшего дыхания: в темном конце коридора что-то смутно мелькает.

– Нет.

Я произношу это вслух, но губы при этом неподвижны. Ощущение чужого присутствия не ослабевает, однако, хотя я всматриваюсь до боли в глазах, вижу только заляпанную тенями стену. И все-таки я бегу. Горло стискивает ужас.

Время от времени я останавливаюсь, поскольку сзади чудятся шаги. Только в конце коридора, завидев черную лестницу своего крыла, я, опершись на балясину, могу расслабиться. «Там ничего нет, – твержу я себе, – ничего нет, ничего». В гулком коридоре отдавался лишь звук моих же шагов.

Я резко распахиваю свою дверь и плотно закрываю ее за собой. И тем не менее все кажется, будто в коридоре что-то тихо, быстро движется. Дрожащими руками я зажигаю свечу и звоню.

Однако, постучав, на пороге оказывается миссис Норт. Лицо ее напряжено, озабоченно.

– Миссис Стоунхаус? Я пришла убедиться, что с вами все в порядке. Да вы вся дрожите. – Она берет шаль и осторожно набрасывает ее мне на плечи. – Не позволяйте своему воображению слишком уж разыграться. Не стоит принимать все так близко к сердцу.

У меня стучат зубы, и я с трудом могу говорить.

– Вы слышали, что она мне сказала? «Ты». О чем это?

– Боюсь, я долгие годы слышу от Айрис много странного и необъяснимого. Понятия не имею. – И миссис Норт похлопывает меня по руке.

– Значит, вы думаете, Айрис не обладает спиритическими способностями?

– Ну, я бы так не сказала. У нее действительно есть некие способности. Мисс Стоунхаус слишком часто демонстрировала свою осведомленность о том, о чем никто не говорил вслух. Может, сведения в самом деле доставляют ей духи, не знаю, хотя сама она, несомненно, считает именно так.

Эдвард говорил то же самое, но, конечно, речь идет о случайных догадках.

– Однако, что касается призывания мертвых, я ни