Искатель, 2007 № 11 - Журнал «Искатель» Страница 15

Последним в комнату вошел доктор Шульц. Обычный человек, состояние здоровья которого соответствовало возрасту. Активной точки нет, печень и почки работают идеально, разве что зрение подвело.

— Доктор Шульц — наш администратор, — счел нужным дать пояснения Фриц Раунбах, едва человек с внешностью рядового чиновника вышел из комнаты. — Ян студент, медик.

Фриц пел в хоре. Курт преподавал историю. Они гипнотизеры. Незаменимы, когда у свидетеля почему-то образовался провал в памяти.

Ковач промолчал.

— Отто фон Шпугель способен улавливать астральные вибрации. Стоит кому-то совершить действие, требующее выброса астральной энергии, он его засечет. Я — руководитель группы. Мы разыскиваем тех мастеров астральных воздействий, что бродят по рейху, похищают захваченных нами агентов врага, убивают наших людей. Отныне, Мирча, ты с нами. Твоего согласия не спрашиваю. Во-первых, ты, насколько я помню, пострадал от большевиков и имеешь все основания поддержать рейх в его священной борьбе с западными плутократиями и большевизмом. Во-вторых, все люди с такими, как у тебя, способностями, нами учтены. Либо они служат нам, либо уничтожаются. Молчи, я уже догадался, что ты выбрал. Рад видеть тебя среди нас.

Шульц переместил Ковача на второй этаж, где жили остальные гипнотизеры и лысый Отто. На третьем этаже располагались сам Раунбах, которому принадлежал дом, и Шульц, записанный домоуправителем. Мирчу оформили садовником, записав под вымышленным именем. Шульц вывел его в сад, вроде для того чтобы указать его обязанности. Но про сад и его состояние администратор даже не вспомнил. Он вынул из кармана пачку фотографий и, не выпуская их из рук, показал Ковачу.

На них были его жена, мать, дочери, младшая сестра. Все в черном, печальные.

— Румынская тайная полиция сообщила вашей семье, что вы расстреляны как русский шпион. Сигуранца имеет пометку в своих списках — членов семьи не трогать без санкции немецких властей. Так что за них можете не беспокоиться, с ними все будет хорошо, пока вы с нами, — добавил администратор буднично. — Вчера к вашей жене заходил наш человек. Он представился вашим другом и передал ей порядочную сумму денег.

Вынув из кармана какую-то бумажку, Шульц прочел, сколько именно передали его жене.

— Это расписка. Можете удостовериться в подлинности подписи вашей супруги. Наш человек будет регулярно заходить в гости и обеспечит вашим родным безбедное существование. В Румынии ведь люди живут небогато?

Только при этом вопросе Ковач немного пришел в себя. Он машинально пробормотал:

— Очень бедно.

Перед глазами вставали картины убитых горем близких, и эта болезненная картина притупляла ощущение своей обреченности. Кто он? Человек, чьи способности случайно понадобились для выполнения секретного задания. Что его ждет после? Смерть. Чтобы все известные ему тайны умерли вместе с ним.

Шульц, взглянув на остолбеневшего учителя немецкого, вынул из кармана еще несколько пачек фотографий:

— Семья Раунбаха, только без тех братьев, что сейчас на фронте. А это — родные фон Шпугеля. Родители Кайзера. Отец и сестра Хендтада. У Курта живых родственников нет — английские бомбардировщики постарались.

Последнюю пачку фотографий Шульц вознамерился было вернуть в карман не показывая, но Мирча спросил: «А здесь кто?» — и Шульц показал ему фотографии.

— Семья Елены Кочутис. Вот и она сама. Девушка квартирует неподалеку отсюда; господин Раунбах счел неправильным, чтобы девушка жила среди стольких мужчин.

Мирча спросил, не скрывая ехидства, так как терять ему было уже нечего:

— Ее тоже расстреляли за шпионаж в пользу русских, как и остальных?

Шульц то ли не услышал иронии в вопросе, то ли пропустил ее мимо ушей. Он ответил вполне серьезно, как говорят о правилах спряжения глаголов:

— Казненными и умершими в трудовых лагерях числятся Шпугель и гипнотизеры. Девушка записана пациенткой нервного отделения. Между нами, — Шульц понизил голос, — она действительно больна. У нее бывают состояния, когда она не знает своего имени и называет себя Лаурой. Когда она становится Лаурой, то забывает свое прошлое, кидается на всех мужчин без разбора и тащит их в кровать. Там она ненасытна.

Шульц облизнул губы и неохотно спрятал фотографии.

Покидать пределы сада Ковачу запретили. Да и зачем? Теплой одежды у Мирчи не было, как не было и документов. К тому же он числился расстрелянным. Задержи его на улицах патруль, чего он мог ждать? Только настоящего расстрела.

Дом свободно покидали только Раунбах и Шульц. Кто-либо из них привозил продукты, Хендтад готовил. Пищу поручили ему, у остальных получалось куда хуже. В доме хватало выпивки, но к ней никто не притрагивался. Франк много читал, пытался играть с Мирчей в шахматы. Хендтад в свободные минуты пел в своей комнате. Лысый Отто постоянно спал, просыпаясь лишь затем, чтобы поесть или выкурить очередную сигарету.

Ян Кайзер утром и вечером выходил в сад, чтобы сделать довольно интенсивную зарядку. С Мирчей он не разговаривал. Об обитателях дома ему рассказал Курт.

— Ты, сынок, на Яна не обращай внимания. Он наслушался нашей пропаганды и почитает зазорным разговаривать с неарийцами. Он у нас образцовый нацист.

Разговор происходил в саду. Мирча уже понял, что дом прослушивается, и это известно всем его обитателям.

— Дылда Фриц глуп как пробка. Его держат за то, что он своим голосом вгоняет в транс любого. Ему поручают предварительные допросы, только узнать, видел свидетель наш объект или нет. Окончательную работу проводим или я, или Ян. К сотрудникам полиции и эсэсовцам допускают только Яна.

— А что делает Елена?

Курт поинтересовался, видел ли ее Мирча. Ковач признался, что видел только фотографию.

— На фотографии, конечно, Елена — некрасивая девка, тощая, тихая, с печалью в глазах. Когда она становится Лаурой, ты можешь ее не узнать. Какая женщина! Мужчины просто падают к ее ногам!

Курт опомнился и продолжил извиняющимся тоном:

— Елена способна определять, в каком месте раскинута ментальная защита. Та защита, под которой наш враг скрывается от Отто. А после, определив это место, она становится Лаурой. В самые первые разы мы еще не знали, что с ней делать. Был случай, — Курт смущенно опустил голову, — она в машине употребила, как самцов, нас всех. Тогда даже Ян с трудом вспомнил, что мы на задании. Но в тот раз мы опоздали, объект ушел. С тех пор, едва Елена становится Лаурой, кто-нибудь из нас приказывает ей сидеть неподвижно, — Потом, выполнив всю работу, отвозим ее домой. И господин Раунбах там снимает гипнотический приказ.

Отведя глаза в сторону, старый учитель пробормотал:

— У Елены будет ребенок от