Другой Холмс, или Великий сыщик глазами очевидцев. Норвудское дело - Евгений Бочковский Страница 14

сокрытых где-то на территории его усадьбы, он не успел. Увидев в окне чью-то любопытствующую рожу, нагло подслушивающую самую интимную подробность его рассказа касательно спрятанных ценностей, он пришел в сильнейшее негодование от возмутительного вмешательства в его частную жизнь, отчего немедленно испустил дух. По-быстрому схоронив отца, братья устремились на розыски клада. Они перерыли вверх дном дом и бросились перекапывать парк. Тадеуш признался, что он, не лишенный некоторой трудобоязни, вскоре пал духом и удалился с территории изысканий подальше, а именно в этот дом. С тех пор археологией в Пондишери-Лодж занимался только одержимый жаждой денег Бартоломью. Даже без сокрытого клада наследство майора позволило сыновьям жить вполне широко. Этим, похоже, расточительный сибарит Тадеуш и занялся с увлечением, судя по роскошному убранству его дома. Но между братьями возникли разногласия, как отнестись к завету отца в отношении дочери Морстена. Бартоломью категорически не желал с ней делиться, и Тадеушу кое-как удалось уговорить его отсылать девушке ежегодно те самые жемчужины, о которых мы уже узнали от мисс Морстен.

Но вот настал день, когда Бартоломью отыскал в доме тайник с кладом. Он пробил дыру в потолке своего кабинета и обнаружил под крышей небольшое пространство. Очевидно, раньше это был чердак, но, спрятав в нем ларец с драгоценностями, майор заодно и замуровал вход в него, так что о существовании этого крохотного чуланчика, где выпрямиться в полный рост не сумел бы и ребенок, сыновья даже не подозревали. Бартоломью известил брата, и тот почти мигом примчался в Пондишери-Лодж. Обрадованный Тадеуш, как и обещал брату раньше, послал письмо мисс Морстен, с которым она и побывала у нас. Теперь нам вместе предстояло отправиться в Пондишери-Лодж, что в Аппер-Норвуде, и сломить сопротивление несговорчивого Бартоломью. Возможно, его отец нажился на службе не совсем честным образом. Вряд ли у тюремного начальства на Андаманских островах было заведено выплачивать жалование своим подчиненным золотыми украшениями и алмазами. Но, даже если сокровища были вывезены оттуда незаконно, нашей клиентке теперь причиталась ее законная доля. Тадеуш не сомневался, что Бартоломью уяснить сей парадокс с нашей помощью будет нетрудно, и уже принялся поздравлять мисс Мэри с великим счастьем. Мы с готовностью присоединились к нему и даже превзошли его выспренность тем, что принялись восхищенно аплодировать девушке, одаривая ее теплой волной своей искренней зависти. Помня завет Холмса быть особенно учтивым, я не отставал в произнесении в ее адрес комплиментов и пожеланий поскорее обзавестись достойным мужем, желательно остановив свой выбор на ком-нибудь из бывших врачей в зрелом возрасте с благодушным характером и безвредными привычками, то есть человеке, лишенном крикливой яркости, но удобном в обращении. Возможно, намек с моей стороны получился слишком тонкий. Во всяком случае, мисс Морстен не подала виду ни единой черточкой своего привычно отрешенного лица. Я не распознал, что творится у нее на душе, но ей явно было не до разговоров. Наш восторг, вполне натуральный до границ, какие обозначает новость о чужом сказочном везении, словно парад, прошедший околицей, не попал в поле зрения ее странно застывших глаз.

Когда мы все вместе вышли из дома и направились к стоявшему у дороги кэбу, я услышал взволнованный шепот Холмса у себя за спиной:

– Ватсон, пожалуйста, если вам не трудно, оступитесь еще раз, чтобы отстать от всех. Нужно срочно переговорить.

Я так удивился услышанному, что действительно тут же, не успев понять как, исполнил просьбу своего друга и улетел за обочину. Выбравшись из канавы, я поинтересовался у Холмса, о чем он так переживает, если всё складывается вполне удачно.

– Удачно?! – воскликнул Холмс больше мимикой, так как явно желал сохранить наш диалог втайне. – Вы с ума сошли, Ватсон! Всё чертовски плохо, просто отвратительно! Через какие-то час-два всё решится и все благополучно разъедутся. Лицо мисс Морстен озарится смешанным сиянием счастья обретшей богатство беднячки и недоумения, кто вообще такой этот доктор, как бишь его…

– Уотсон, – подсказал я.

– А ваше… каким будет ваше лицо, Ватсон? – патетически, насколько позволял шепот, продолжил он, схватив меня за рукав. – Неужели опять смиренным, принимающим всё, что бы ни случилось, с утешением, что всему быть и ничего не миновать? Очнитесь уже наконец! Вы так проникновенно погружены в себя, но надо же иногда выбираться на поверхность поближе к действительности! Или вы думаете, что за одно только лишь сегодняшнее более чем скромное участие она остановит на вас свой выбор? Да стоит только завтра газетам объявить о появлении на лондонском олимпе новой достойной претендентки, как набегут толпою соискатели, среди которых вы, дружище, мигом потеряетесь.

Я растерянно спросил, что ж тут можно придумать, если дело уже, как по накатанной дороге, преспокойно близится к завершению. Но мой друг никогда не унывал и теперь тоже лихорадочно искал выход.

– Шанс, хоть и призрачный, у нас еще есть. Нужно любой ценою сорвать сегодняшние переговоры с Бартоломью. Тадеуш считает, что дело решенное и мы сообща уговорим брата. Значит, следует добиться обратного. По мнению Тадеуша, Бартоломью вовсе не горит желанием делиться с нашей подопечной. Тадеуш всё время уговаривал его отсылать жемчуг, и теперь, когда сокровища найдены, чуть ли не заставил брата пойти с ней на сближение. Бартоломью наверняка гложет мысль, что это он нашел сокровища, а значит, имеет больше прав, чем брат, решать, как распорядиться деньгами. Пари держу, он будет упираться и заявит, что без его сообразительности не было бы и клада. И он по-своему прав.

– Нет, неправ, – возразил я. – Клада не было бы не без него, а без майора.

– Вы так договоритесь, что без майора не было бы и Бартоломью, – нервозно заметил Холмс, с тревогой поглядывая в сторону оторвавшихся от нас спутников. – Стоит ли копать так глубоко? Да, майор Шолто сколотил и состояние, и обоих сыновей, и неизвестно еще, к чьему появлению приложил больше усилий…

– К сокровищам, конечно, – ответил я так же шепотом. – Дети, по крайней мере, законнорожденные и не произведены на свет украдкой.

– Оставьте мелочи и сосредоточьтесь на главном, Ватсон! – вышел из себя Холмс всё так же шепотом. – Тадеуш – разглагольствующий бездельник, а всё сделал умница Бартоломью, вы согласны?

– Помешанный на своем здоровье вдобавок.

– Кто?

– Тадеуш.

– Причем тут это?!

– Это так, к слову.

– Он и только он разыскал клад… в смысле Бартоломью, и без его находчивости мы бы сейчас прокисали в бездействии на Бейкер-стрит. Это-то вы не станете, надеюсь, отрицать?

– Нет, не стану, – признал я. – Мне Тадеуш тоже не очень нравится. Но он поддерживает мисс Морстен, которую мы тоже поддерживаем.

– Нужно дать