Тихая ночь - Энн Кливз Страница 13

– Нет, извини. Видел впервые в жизни.

До края утеса было еще далеко, но отсюда уже виднелась вода, сверкающая и пенящаяся у прибрежных скал. Перес сел на траву. Над ними парила олуша[3].

– Прости, – сказал он. – Я не в форме. В последнее время работаю только с бумагами.

Он надеялся, что Родди сядет рядом, но тот отошел и встал спиной к нему, раскинув руки. Солнце било прямо ему в лицо, как прожектор. Пересу казалось, что еще шаг – и Родди сорвется в пропасть. Выглядел он так, будто может дотянуться до кончика крыла олуши. Иллюзия, конечно. Игра света и рельефа – здесь начинался резкий спуск к краю утеса. Но от этого зрелища Пересу стало не по себе. На лбу выступила испарина. Он понадеялся, что Родди не заметит.

– Ты не спросил, как умер тот англичанин.

Перес рассчитывал этими словами привлечь внимание Родди. Тот обернулся и сделал несколько шагов к нему.

– И как же? Авария?

Самая вероятная причина внезапной смерти на островах. Слишком много выпил. А дороги узкие и опасные. Особенно для приезжего.

– Кенни Томсон нашел его повешенным в сарае у причала.

– Самоубийство?

– Скорее всего.

Официальная версия, пока врач из Уайтнесса не даст второе заключение.

– Вот бедолага, – сказал Родди и плюхнулся на траву рядом с Пересом.

Но говорил он легкомысленно, бездумно. Он был молод и удачлив и не мог представить, насколько надо отчаяться, чтобы свести счеты с жизнью.

– Или убийство.

Слова прозвучали резко, и Перес понял, что не стоило этого говорить. Еще нет подтверждений. Но он хотел, чтобы Родди отнесся к делу серьезно. Пока что для того это была игра. К тому же Перес доверял молодому врачу из Глазго, а к моменту прибытия группы из Инвернесса все Шетланды уже будут в курсе.

– Убийство? – Уголок губ Родди дрогнул, будто это тоже шутка, слишком нелепая, чтобы быть правдой.

– Возможно, – сказал Перес. – Теперь ты понимаешь, почему мне нужно выяснить, кто он такой.

– Честно, я его раньше не видел.

– Вы вообще разговаривали вчера на выставке?

– Он стоял у картины Фрэн Хантер. Силуэта ребенка на пляже. Шедевр, ей-богу. Не хочу быть неблагодарным, но это лучшая работа на выставке. До сих пор стоит перед глазами. Если еще не продана, я куплю. Оставлю тут, пока свое жилье не найду. Я рядом остановился, тоже смотрел. И он заговорил: «Хорошо, да?» Вот и все.

– Как насчет акцента? – спросил Перес. – Я не мог определить, а ты путешествовал больше меня.

Сколько сейчас Родди? Двадцать один? Двадцать два? А он уже играл на скрипке по всему миру. Кроме Австралии, но скоро и там побывает.

– Север Англии. Йоркшир? Но он сказал всего два слова. Не уверен.

– Каким он тебе показался?

– Просто человек, любующийся картиной. Спокойный. Обычный. Я отошел, а через пять минут он уже закатил истерику – стоял на коленях и рыдал. Полный бред.

Что же случилось за эти пять минут? Внезапный провал в памяти, который так напугал незнакомца? Или это был спектакль, разыгранный для зрителей? Чтобы сорвать мероприятие, как и листовки с «отменой», разбросанные по городу.

– Чем ты занимался после выступления?

– Наклюкался. Вечеринка была так себе, но надо же поддержать боевой дух.

– С кем пил?

– С теми, кто подвернулся, но все рано разошлись. В конце остались только мы с Мартином. Он убирался. Вряд ли я помог, но хотя бы составил компанию, подливал ему.

– Вы давно знакомы?

– Ну, он постарше. Но по меркам Биддисты мы оба еще дети. Когда я гощу у Беллы, мы обычно встречаемся. Если Дон его отпустит.

– Во сколько ты ушел из «Сельдяного дома»?

– Не помню, извини. В это время года и не поймешь – вся ночь как сумерки. Мартин, может, и знает. Он был чуть трезвее меня.

– Вы ушли вместе?

– Ага. Помню, как стоял снаружи, ждал, пока он все закроет. В каждой руке по бутылке вина. Предложил ему продолжить у меня. Ну, знаешь, в такой момент всегда кажется, что это гениальная идея.

– Кто-нибудь еще был поблизости?

– Нет. Полная тишина. Я тогда как раз задумался об этом. В других местах всегда есть какие-то звуки – гул машин, музыка, сирены. А здесь только птицы. Плеск воды на гальке. Потом я начал петь, и Мартин велел заткнуться, не то разбужу его дочь.

– Мартин пошел с тобой к пасторскому дому?

– Нет, в последний момент образумился. Сказал, Дон убьет его, если он не вернется вовремя, а утром надо помогать в магазине. Я проводил его до дома, а дальше пошел один.

– И вокруг по-прежнему никого не было?

– Ни души.

– Белла еще не спала, когда ты вернулся?

– Нет. Дом был пуст. Тихо, как в могиле.

На причале машины врача уже не было. Сэнди все еще торчал там один. Похоже, он никогда не страдал от скуки. Перес гадал, о чем думает Сэнди, сидя без дела. Возможно, о какой-нибудь женщине. Он был склонен к коротким и бурным увлечениям. Отношения никогда не длились долго и каждый раз оставляли его растерянным и разочарованным.

Перес подумал, что его собственные достижения в этой области немногим лучше. Теперь и он увлекся. Может, он выглядит таким же дураком, как и Сэнди. Он усмехнулся и решил, что ему все равно. Посмотрел на часы, чтобы скрыть глупую ухмылку. Был почти час дня. Сэнди уже наверняка проголодался и скоро начнет намекать на обед. Увидев Переса, он спрыгнул с парапета.

– Я как раз пытался дозвониться.

– На холме нет сигнала, – сказал Перес.

На островах хватало мертвых зон.

– Врачи уехали.

– И?

– Оба сошлись на том, что это убийство.

Глава 9

Теперь все происходило по должной процедуре. Нельзя было просто вызвать медиков, снять незнакомца в черном с веревки и передать тело в морг. Перес взглянул на часы. Группа из Инвернесса не успеет на паром из Абердина, но должна успеть на последний вечерний самолет. Он уже набирал номер, чтобы сообщить новости своим подчиненным в Леруике и запустить процесс.

– Останешься здесь, Сэнди? Огороди место преступления и никого не подпускай. Я постараюсь как можно скорее прислать тебе замену.

Пересу надо было вернуться в город – начать рутинную процедуру, связанную с подозрительной смертью. Первым делом предстояло установить личность погибшего, связаться с прокурором, запустить официальное расследование. Но ему хотелось остаться в Биддисте. Стоило поговорить и с другими людьми, и он чувствовал, что добьется от них большего, чем приезжие следователи.

– Умираю с