Искатель, 2007 № 08 - Журнал «Искатель» Страница 13

— Да и какая разница, — подытожил Костромиров, чтобы оставить за собой последнее слово, — Жабёнка, Гнилёнка… форель, полагаю, в них давно уже отнерестилась. Клоака!

— Горислав Игоревич, притушите фонарик, — потребовал диггер, останавливаясь и гася свой.

— Зачем? — удивился тот. — Что случилось?

— Да не стремайтесь, — успокоил Пасюк. — Минуты на две только. Гасите, не пожалеете.

Костромиров недоуменно пожал плечами, но подчинился. Первые мгновения не происходило ровным счетом ничего. Только тяжелая, чернильная тьма плотным косматым облаком клубилась перед глазами. Подобно первозданному хаосу в день творения. Но уже спустя несколько секунд Горислав с удивлением обнаружил, что мрак подземелья не был, как показалось вначале, абсолютен — пятна плесени, покрывавшие влажные стены, источали мягкое гнилостное свечение; бледно мерцали росшие на каменных сводах грибы; в воде, под ногами, сновали какие-то фосфоресцирующие рыбешки, напоминающие гуппи; даже толстые мокрицы и те поблескивали разноцветными искорками.

— Ну как? — поинтересовался Пасюк, вновь включая нашлемный фонарь.

— Да… — согласился Костромиров, — в этом что-то есть… это даже красиво.

Диггер, удовлетворенно посмеиваясь, повел его дальше. Впрочем, метров через четыреста впечатление от подземных красот совершенно испортил труп крупной собаки — раздутое, как бурдюк, тело, зацепившись за придонный мусор, плавало прямо посередь мелкой речушки.

Они, чертыхаясь и матерясь, осторожно обошли неприятную находку с двух сторон. Вдруг Пасюк предостерегающе вскинул правую руку.

— Ч-шш! — прервал он недоуменный вопрос Горислава и присел на корточки, то ли прислушиваясь к чему-то, то ли вглядываясь в зыбкий мрак тоннеля. Так он сидел целую минуту, погрузив обе руки в воду и приблизив лицо к самой ее поверхности. А потом скомандовал, резко вскакивая: — Скорее! Лезьте на стену! — А сам, не дожидаясь Костромирова, уже выбрался из потока, карабкаясь на узкий каменный пандус.

Горислав без лишних вопросов последовал его примеру. И очень вовремя. Потому что в следующий момент мимо них, рассекая темную воду, стремительно проплыло какое-то бревно. Только вот бревна редко плавают против течения. Когда таинственный объект достиг собачьего трупа, тот задергался, точно поплавок при поклевке, сорвался с места и неровными зигзагами устремился вверх по реке.

— Что это было?! — пораженно воскликнул Костромиров. — Неужто крокодил?

— Может, крокодил, — проворчал диггер, осторожно спускаясь обратно, — а может, и другое чего… У меня лично желания проверять нет. Тут — с год где-то назад — двое умников (из наших, кстати) решили выяснить, что, типа, к чему… кто такой тут, типа, шлындает, Жабенку мутит…

— И как? Выяснили?

— Без понятия. Обратно-то они не вернулись… Нам сейчас направо, Горислав Игоревич.

Костромиров разглядел в правой стене тоннеля черный провал арки, к которой прямо из воды вели осклизлые ступени, и следом за своим провожатым поднялся на сушу.

— Ффу-у! — выдохнул он с откровенным облегчением. — Знать бы заранее — ни за что бы с тобой не пошел. Страсти такие!

— Ну, во-первых, вы бы мне по-всякому не поверили, — с легкой усмешкой возразил Пасюк, — а во-вторых… во-вторых, мы уже, считай, на месте.

Двигаясь по довольно просторному коридору, они миновали два зала с шатровыми, как в церквах, сводами; Горислав обратил внимание, что кирпичная кладка сменилась еще более древней — белокаменной. А потом путь им преградила полусгнившая дощатая дверь. Пасюк особенным образом постучал по трухлявому дереву и, быстро нацепив респиратор, вошел внутрь.

Шагнувшего следом Костромирова едва не сбила с ног упругая волна вони — густой, плотной, — казалось, ее можно резать ножом, как слежавшийся за зиму компост; смрад был таким концентрированным, что перехватывало дух, и столь едким, что вышибал слезу. Горислав невольно отшатнулся и, отступив обратно в коридор, некоторое время, точно выброшенная на берег рыба, хватал ртом воздух, пытаясь сдержать рвотные позывы. Наконец, чуть отдышавшись, тоже прикрыл лицо респиратором и повторил попытку.

В свете нашлемных фонарей им открылось обширное помещение овальной формы с низким сводчатым потолком, поддерживаемым тремя рядами выщербленных кирпичных опор. В центре зала догорал чахлый костерок; все остальное пространство занимали некие всхолмия, походившие на большие навозные кучи. Судя по всему, именно они являлись источником убийственного смрада. Присмотревшись, Горислав понял, что это вовсе не дерьмо, а множество — не менее полусотни — спящих вповалку людей, укрытых слоями всякого рванья.

— Скарабей, Скарабей, выползай сюда скорей! — вполголоса напел диггер, решительно проходя в глубь бомжового лежбища. — Где ты тут? Я к тебе гостя привел. С гостинцем. Покажись — у нас до тебя интерес.

Одна из тряпичных куч, у самого костра, шевельнулась и с сонным кряхтением, прямо по лежащим вповалку телам, поползла к ним. Вослед ползущему неслись стоны и проклятия товарищей, так что казалось, что он играет на клавишах диковинного рояля-матершинника.

— Чего надо? — просипело существо, добравшись до них и выпрастывая голову из шерстяного платка, слипшегося от грязи в некое подобие войлока. — A-а, это ты, Пасюк… ты кого, мать твою, привел?

Это был мордатый и бородатый мужик с заплывшим до монголоидности лицом и вдавленным носом.

— Не стремайся, Скарабей, — успокоил его Пасюк, протягивая бутылку водки, — корешок проверенный, свой. Побазарить с тобой хочет.

Старшина схватил бутылку, притиснул к самому лицу, точнее сказать — к самой роже, и, шевеля патлатой бородищей, принялся с подозрением изучать этикетку. Изучив, удовлетворенно хрюкнул и прикрыл емкость полой искусственной шубы.

— Ты знаешь, Пасюк, — пояснил он, — я не всякую дрянь пью.

Потом, уставив заплывшие глазки на Горислава, строго спросил:

— Как фамилия?

— Гиляровский, — ответил тот, не задумываясь.

— Еврей, что ли?

— Нет, репортер.

— Ишь, мать твою! Статью, что ли, хочешь про меня писать?

— Непременно, только попозже. А сейчас мне вот что надо: я слыхал, на вашем Уровне чужие объявились? Это правда?

— Ну.

— Феерично! — обрадовался Горислав. — Местонахождение сможете указать?

— Чё?

— Где их искать, спрашиваю, знаете?

— Ну.

— И где же они?

— Ишь, какой шустрый! Все-таки еврей…

Костромиров молча протянул старшине вторую бутылку. Повторив процедуру обнюхивания, Скарабей заявил:

— Ладно, скажу… фитилек только прикрути — глаза слепит. Вот так, хорошо. Значит, если ты про тех черножопых, что моих ребят из Сопливой Норки прогнали, так они сейчас в ГО-2 кучкуются. Днем отсиживаются, а ночью-то, слышь, уходят куда-то. Верно, на промысел.

— Как в ГО-2? — удивленно воскликнул Пасюк. — Это ж Четвертый Уровень! Ты ж мне сам в прошлый раз трендел, что они туг где-то, на Втором!

— Не наезжай, мать твою! Ишь, наезжает… были тут, а теперь — там. Спустились, и все дела. Людно здесь для них, да и с нами сильно не ладили. Короче, затаиться решили, вот и нырнули на глубину… Но только мои ребятишки все равно соследили, куда съехали эти чебуреки.

— Сейчас еще ночь… — задумчиво пробормотал