Недоброе имя - Павел Алексеевич Астахов Страница 12

– А моя мама – выдающийся человек? – Сашка улыбнулась.

– Несомненно, – серьезно подтвердил Тимофей. – И она обязательно выйдет из этой истории победителем. Вот увидишь. Ты знаешь, моего отца однажды очень серьезно подставили. Это было еще до времен интернета, когда в сети грязью не обливали, иначе действовали. Тогда корпорации, которую отец сейчас возглавляет, еще не существовало, она только создавалась, и он был просто директором крупного завода, работающего на космос. И его непосредственный заместитель и, что самое обидное, друг подсунул отцу на подпись документы на оплату крупной партии левого оборудования. А у них запарка, новый двигатель проходил испытания, они ночами не спали, отец с завода практически не вылезал, и вот в этот момент ему документы заместитель и принес, а в них название фирмы, с которой они годами работали, всего на одну букву отличалось. Отец и не заметил. Подписал.

– И что дальше было? – заинтересовалась Сашка.

Она представила Барышева-старшего, такого спокойного, уверенного в себе, сильного человека, у которого, оказывается, тоже были недоброжелатели. Хотя чему тут удивляться. Мир крупного бизнеса еще более жесток, чем окружение федерального судьи.

– Ну а дальше прошла оплата, и этот же самый человек написал анонимку с копией платежек, как доказательство, что деньги ушли на подставные счета. Скандал разразился грандиозный. Отца отстранили от работы, возбудили уголовное дело. Но его убивало не то, что он оказался под подозрением, а то, что смог действительно пропустить такое. Он же перфекционист у меня, все всегда делает на «отлично», а тут проворонил.

– И как удалось все исправить?

– Друг помог. Не тот, кто все и подстроил, чтобы отцовское место занять, а настоящий друг. Дядя Коля. Они с отцом в юности в армии вместе служили, и дружба осталась на всю жизнь, хотя папа в авиационный институт поступил, а дядя Коля в юридический. Он в ФСБ всю жизнь прослужил, репутация у него была безупречная, в общем, он отца не просто вытащил, а помог найти доказательства, что все это было подстроено. Деньги удалось вернуть на счета завода, дело против заместителя заводить не стали. Отец настоял, так что его просто уволили, на этом все и закончилось. Но нервы отцу тогда помотали изрядно. Он на десять килограммов похудел.

– Я не хочу, чтобы мама на десять килограммов похудела, – запротестовала Сашка.

– Да я не к тому же рассказываю, – Тимофей нежно поцеловал ее в висок, как будто он был не парнем ее, а отцом. Тем самым отцом, которого Александра Кузнецова никогда не знала. – А к тому, что все неприятности рано или поздно кончаются.

– Да, ты знаешь, я села и подумала, что самое страшное может случиться. И поняла, что самое плохое – это если маму уволят. И все. Но она же не пропадет. У нее Виталий Александрович есть, да и на другую работу ее возьмут. С ее-то опытом.

– Ну да. Например, в корпорацию моего отца, – Барышев засмеялся.

– Твоего отца? Там, я думаю, служба безопасности вряд ли пропустит человека с подмоченной репутацией, а этот гад, кто бы он ни был, делает все, чтобы именно репутацию ей и испортить.

– Служба безопасности и служба по подбору персонала у моего отца, конечно, серьезная, но он умеет отличать реальные репутационные проблемы от наведенных.

– Наведенная бывает только порча, – улыбнулась Сашка.

– Ну в чем-то на твою мать именно порчу и наводят. И методы примерно такие же. Бабкинско-колдовские. И не сработают они точно так же. Помяни мое слово. Все разрешится.

– Твои слова да Богу в уши, – вздохнула Сашка, и больше они к этому вопросу этим вечером не возвращались.

У них нашлись другие, гораздо более приятные дела.

Ночью Сашка проснулась и долго смотрела на спящего рядом Тимофея, вновь вспоминая слова своей тетки. А что, если Натка права, и она действительно в первый раз в жизни влюбилась по-настоящему? Как она будет жить, если Тим тоже ее предаст или разлюбит? Вернее, он ни разу даже не говорил ей, что любит ее. Такие мужчины, как Барышев, не разбрасываются словами про любовь, а говорят их только той женщине, про которую понимают, что она и есть та единственная.

От ее взгляда Тимофей заворочался в кровати, проснулся, сел, энергично растер лицо руками.

– Что-то случилось? – спросил он, впрочем, не встревоженно, а, скорее, деловито.

– Тим, а как ты ко мне относишься? – спросила Сашка, внутренне ужасаясь, как низко она пала.

Никогда никому из своих молодых людей она не задавала такого неприличного вопроса.

– Хорошо отношусь, – зевнув, Тимофей улегся поудобнее, обнял Сашку и привлек ее к себе. – Ты для того ночью не спишь, чтобы это узнать?

Он к ней относится хорошо? Александра Кузнецова чувствовала себя, как человек, под ногами которого разверзлась пропасть. И что ей теперь делать? Уточнять, насколько хорошо, или просто включить свет и велеть ему встать и убраться и из ее кровати, и вообще из жизни.

Тимофей, не дожидаясь ее приказа, встал, прошлепал босыми ногами на кухню, хлопнула дверца холодильника. Есть захотел, что ли? Сашка тоже вылезла из кровати, нашарила тапочки, чтобы действительно выгнать этого хама прочь. Но не успела. Он появился на пороге спальни, щелкнул выключателем. Желтоватый свет люстры залил комнату и самого Тимофея, стоящего в дверях с бутылкой минералки в руках. Вот что он доставал из холодильника. Был он всклокоченный, заспанный и в трусах. Смешной до невозможности и такой родной, что у Сашки зашлось сердце.

– Сань, прекращай страдать, – сказал он. – Неужели ты до сих пор не поняла, что я тебя люблю?

– Любишь? – недоверчиво переспросила Сашка. – А почему ты мне этого раньше не говорил?

– А чего тут говорить? – кажется, удивился он. – По-моему, все было ясно в тот самый день, когда я тебя увидел.

– Кому ясно?

– Мне точно, и я был уверен, что тебе тоже. Саш, я тебя люблю и собираюсь на тебе жениться, правда не сразу, а когда начну получать мало-мальски приличную зарплату, которой хватит на то, чтобы содержать семью. По моим расчетам, на это потребуется пара лет. Подождешь?

Сердце у Александры колотилось быстро-быстро. Она даже начала всерьез опасаться, что оно сейчас выскочит. На всякий случай она прижала его рукой.

– Чего молчишь? Предложение я тебе пока сделать не могу. Это нечестно, связывать тебя словом. За это время ты можешь встретить кого-то, кого полюбишь и кто сможет больше тебе предложить.

Сашка ринулась к нему и повисла у него на шее.