Собеседование - Крис Юэн Страница 12

Она держалась хорошо. По крайней мере, лучше среднего. Джоэль знал многих генеральных директоров, которые уже давно устроили бы скандал. Одного менеджера из Токио он не забудет никогда: того неприятные вопросы о приукрашенных показателях продаж заставили настолько потерять самообладание, что он зарыдал и стал рвать на себе одежду, обнажив грудь в порыве самобичевания.

– Неужели? – спросил он. – Вы недавно рассказывали мне, как вам отчаянно хочется здесь работать. Вы много раз повторяли, что предвкушаете стать частью Edge. А сейчас утверждаете, что даже не поделились с близкими радостной новостью о собеседовании?

Ее губы сжались в тонкую полоску – она раздумывала над следующим шагом. Признается в своем вранье или повысит ставки?

– Кажется, вы сбиты с толку, Кейт?

– Скорее я пытаюсь найти связь между вашими вопросами и моими шансами занять должность, на которую я прохожу собеседование.

Уклонение. Любопытно.

Водя пальцем по строчкам ее резюме, Джоэль почувствовал, что ему становится жарко. Плаванье в графе «увлечения и интересы» было ложью очевидной и до ужаса неоригинальной, но теперь ему было незачем к ней обращаться. Вместо этого он продолжил молчать до тех пор, пока она не заговорила сама.

– Возможно, вы могли бы мне рассказать, в чем будут заключаться мои обязанности? Конечно, если вы предложите мне работу.

– Нет, Кейт, сейчас я бы предпочел, чтобы вы рассказали мне о пропуске в вашем резюме.

– Я не…

– В вашем резюме есть пробел, Кейт. В Simple PR вы начали работать девять месяцев назад. А из MarshJet ушли за полгода до того. Я не гений математики, но даже я вижу, что пропуск есть.

Тишина.

Она смотрела на него во все глаза. Сжала зубы, и у него от предвкушения закололо в пальцах. Она оглянулась на дверь. На этот раз в ее взгляде читалось отчаяние.

– Если вам понадобилось время, чтобы найти новую работу, после того как вы уволились из MarshJet, то в этом нет ничего страшного. Даже если вы ушли оттуда не по собственному желанию. Вы проработали у них сколько? Почти семь лет? Может быть, они… ну, знаете…

Он сделал жест, будто отталкивает от себя что-то ладонью, и издал горлом резкий звук.

Ее била дрожь. Губы сжаты в тонкую полоску, ноздри трепещут.

– Ничего подобного, – ответила она резко, вцепившись в подлокотники.

Еще чуть-чуть.

– Кажется, вы считаете, что я вас обидел, Кейт? Я не совсем понимаю, почему вы так решили. Возможно, мне стоит напомнить, в какой роли я сейчас выступаю. Моя задача – посмотреть на те сведения, которые вы нам предоставили, выслушать ваши ответы и очертить области, которые потенциально могут вызвать трудности. Что возвращает нас к пропуску. Тому, который я увидел. Я понимаю, если у вас нет желания говорить о нем, вам неловко, или стыдно, или вы что-то скрываете.

– Прекратите. – Визгливая нота в ее голосе удивила их обоих. – Я вам достаточно долго подыгрывала. Прекратите немедленно.

– Прекратить? Не мне ли решать, когда прекратить?

Ее глаза покраснели и налились слезами. Она закусила щеку и покачала головой. И посмотрела на него взглядом, полным боли и непокорства. И презрения.

– У меня погиб муж.

15

Пятница, 18:07

Ну вот и сказала.

Как же больно.

Черт бы его побрал.

Слезы жгли глаза. В горле стоял ком. Ногти царапали обивку кресла.

Я не буду плакать перед ним. Я запрещаю себе плакать перед ним.

Но разбуженная боль не думала успокаиваться: когда она обрушивалась на меня внезапно, я не могла с ней справиться.

Я заморгала и стала крутить на пальце обручальное кольцо. Мы с Марком выбирали его вместе, во время долгожданной поездки в Чикаго. Недорогой платиновый кружочек, в котором умещается так много воспоминаний. И целое будущее, которого нам теперь не разделить.

В глазах щипало. Я посмотрела на свои руки, как будто они могли как-то помочь мне удержать эмоции внутри.

– Он погиб, – прошептала я, – он жертва глобалэйровской катастрофы.

Я до сих пор не могла произнести этого вслух без желания кричать. Марк – мое все, а теперь его нет рядом. Его отняли у меня самым мучительным способом. Самолет рухнул посреди Атлантического океана, он был одним из 210 погибших пассажиров.

Я ожидала, что последовавшую тишину Джоэль заполнит извинениями. Я ждала, что он ужаснется, попытается исправить то, что натворил.

Ничего подобного он не сделал.

Он молча наблюдал за мной глазами, похожими на два туманных озера. На лице ни следа раскаяния.

И вот тогда во мне вспыхнула ярость. Та же бессильная ярость, что накатывала и порабощала меня раз за разом с тех пор, как рухнул самолет.

Я не могла поверить, что меня заставили переживать это на собеседовании. Они не имели права ставить меня в такое положение.

Я подняла глаза к потолку и часто заморгала. Закусила щеки и не отпускала, пока не почувствовала вкус крови. А ведь я правда хотела эту работу. Я хотела ее ради тех перемен, которые мне тяжело принять. Ради новой обстановки. Ради новой жизни. Но хотела я ее не настолько, чтобы позволять тыкать в себя иголками и выворачивать душу наизнанку для чьего-то развлечения.

– Я прошу прощения, Кейт.

Но, судя по его движениям и отстраненному тону, вины он не чувствовал. Ничуть.

Я бросила на него испепеляющий взгляд.

Поздновато и маловато, Джоэль.

Не теряй достоинства. Оно еще при тебе.

– Это было бестактно с моей стороны. – И снова этот механический, равнодушный тон, почти презрительный. Он закрыл папку и поднял ее.

– Кейт, мне нужно на минуту выйти, взять кое-какие документы, оставлю вас наедине с собой.

Мое дыхание стало прерывистым. В ушах звенело. Я отвернулась и не смотрела на него, пока он вставал из-за стола и обходил меня. В конце концов он остановился у меня за спиной.

Я опять почувствовала его одеколон. Тот же запах, что у Марка?

Перед глазами все поплыло. Я сглотнула слезы.

Вдруг он протянул руку и на одно отвратительное мгновение я подумала, что он ко мне прикоснется, но в последний момент рука сменила направление, и он взял со стола пластиковую папку с моим тестом.

– Если нужно, попейте воды, Кейт. Я ненадолго.

16

Пятнадцать месяцев назад

– Кейт, попейте воды. Спокойно, не торопитесь, время есть.

Время мне было не нужно. Я жаждала ответов и фактов. Я хотела, чтобы кто-то распахнул дверь и сообщил мне, что все это оказалось ужасной