Современный зарубежный детектив-19. Компиляция. Книги 1-20 - Марк Биллингхэм Страница 119

довольно давно… Скажем, я помню довольно бойкого, напористого юношу с сильным характером. Он быстро выходил из себя. Чуть что — надувал щеки, и ему не хватало дисциплины. Однако было ясно, что из него выйдет толк. Знаете, в большом спорте все имеет значение. И интеллект не меньше, чем физические данные! — уточнил он, приложив палец к голове. — Магид был из тех молодых людей, которые побеждают.

— Хорошо. А вы помните, с кем он дружил?

Шабан широко открыл глаза и, поразмыслив, сказал:

— Нет, это было слишком давно.

Баденко достала список друзей Айеда, который прислал ей Келлер, и протянула его учителю. Тот просмотрел его и воскликнул:

— Александр и Давид Шафферы! Да-да, теперь я их вспоминаю. Они — близнецы, точнее, разнояйцевые близнецы, потому что совсем не были похожи друг на друга. Оба состояли в секции плавания, и один из них — не могу сказать какой — был очень перспективным. Но я не знал, что они дружили с Магидом. Я имел с ними дело только во время тренировок, а так как они занимались разными дисциплинами…

— Понятно, — разочарованно сказала Баденко.

— А фамилия Дюкуинг вам знакома? — снова вмешалась Луиза, доставая фотографию из архивного досье ученицы.

— Конечно, знакома, ее трудно забыть, — ответил он с явной досадой.

Несмотря на взаимную неприязнь, жандармы многозначительно переглянулись.

— Что вы имеете в виду, господин Шабан? — снова спросила Луиза.

— Это длинная история… И если быть до конца откровенным, у меня остались о ней довольно тягостные воспоминания. Я чуть было не потерял свое место и право преподавать!

Луиза достала из сумки прозрачный пакет:

— Воспоминания такого рода?

Шабан ошеломленно посмотрел на пакет и спросил:

— Что это?

— Стринги. Кружевные стринги школьницы, украшенные бабочкой из блесток.

Учитель побледнел, негодующе покачал головой и с горячностью возразил:

— Не знаю, где вы взяли эту вещь и что себе вообразили, но вы на ложном пути!

— Мы нашли их в вашем досье, между двумя формулярами! — объяснила Луиза.

— Это что, шутка? — рассердился он.

— Уверяю вас, это правда: стринги настолько тонкие, что остались незамеченными, когда ваше досье поместили в архив.

Шабан с силой провел руками по лицу, словно ему снится кошмар и он хочет проснуться. Затем он вскочил и, сжав кулаки, с искаженным от бешенства лицом зашагал по комнате, взывая к следователям:

— Ну скажите мне, что я сплю! Скажите, что я сплю, черт возьми! Как такое возможно?! Что, эта история никогда не закончится, да?

— Господин Шабан, успокойтесь, пожалуйста, — примирительно сказала Луиза. — Нам просто нужны от вас показания, чтобы понять, как эти трусики попали в ваше досье, и мы не настолько глупы, чтобы подозревать в этом вас.

Эти последние слова немного смягчили его гнев. Он протяжно вздохнул и снова сел, но его ноги все еще нервно подергивались.

— Это началось примерно… примерно в ноябре 2001 года, насколько я помню. Вся эта история касается лучшей подруги Валерианы Дюкуинг. Они с Кларой были неразлучны.

— С Кларой?

— С Кларой Жубер.

— Минутку, остановитесь, пожалуйста, — перебила его Луиза, роясь в сумке. Она достала организационную схему, нарисованную ею на основе данных, полученных накануне в лицее, и кивнула.

— Я так и подумала, — сказала она Баденко. — В интернате Клара Жубер делила комнату с Валерианой Дюкуинг. Они также учились в одном классе и занимались плаванием. Слушаем вас, господин Шабан, продолжайте, пожалуйста.

— Итак, эта девчонка, Клара, совершенно зациклилась на мне. Мне… мне тогда было двадцать два года, а у Клары возникла своего рода привязанность… сексуальная привязанность, — уточнил он, бросив тревожный взгляд на жандармов. — Предполагаю, что ей наша разница в возрасте казалось несущественной, но для меня это было не так! — решительно заявил он. — Только я не знал, как защищаться, я был слишком молод! Мне следовало поговорить об этом с руководством. Но это очевидно в зрелом возрасте. А тогда я боялся, что меня привлекут к ответственности, будут упрекать, что я сам не сумел выбрать подобающую линию поведения!

— Господин Шабан! — прервала его Луиза. — Все в порядке. Успокойтесь, сделайте вдох и постарайтесь рассказать эту историю в фактах и в хронологическом порядке, хорошо?

Учитель закрыл глаза и глубоко вздохнул. Когда он снова заговорил, было видно, что ему удалось взять себя в руки.

— Клара была очень хорошенькой юной девушкой — взбалмошной, общительной и умной. Она показывала отличные результаты в плавании и отличалась боевым характером. Честно говоря, она сразу вызвала у меня интерес. Тогда я и подумать не мог, куда это меня заведет. Как всегда в случае с перспективными учениками, я вкладывался больше, чем этого требовала работа. Может, это звучит некрасиво, но сейчас у меня достаточно опыта, и я могу уверить вас, что это так и есть: вы отдаете еще больше, когда ваши усилия приносят плоды. Возможно, она неправильно поняла мое особое отношение к ней? Не могу сказать. Но ее поведение вскоре стало довольно двусмысленным.

— То есть?

Шабан фыркнул и покачал головой; на губах у него появилась кислая улыбка.

— Она жеманилась. Бросала двусмысленные взгляды. Постоянно просила совета по любому поводу. Никогда не упускала случая завести меня в раздевалку. Развлекалась, играя то в холод, то в страсть: то прижималась ко мне, то полностью игнорировала. Клала мне руки на плечи или на грудь с самым невинным видом. Но, уверяю вас, все мы знаем разницу между машинальным жестом и намеренным! А ее жесты были намеренными! — подчеркнул он, глядя в упор на жандармов. — Эта девушка меня охмуряла.

— Окей, — сказала Луиза. — И если я правильно поняла ваши слова, вы никому об этом не рассказывали.

— Никому. Хотя нет, рассказал одной из своих коллег, с которой мы были дружны: Амели Дюпен. Учительнице французского, довольно молодой на общем фоне. Ей тогда было лет двадцать пять. Мы хорошо с ней общались. Это был ее третий год в лицее. Но Амели отказалась принимать мои слова всерьез. Она смеялась, говоря, что не нужно драматизировать, что все школьники в этом возрасте переживают гормональные бури. На самом деле, я это понял гораздо позже; в тот момент меня это беспокоило по двум причинам: я был мужчиной и был взрослым. Две веские причины, которые усугубят мое положение, если дело