На обломках прошлого - Moonrise Darkness Страница 11

Поскольку ты уже не спишь и не находишься в совершенно апатичном состоянии, то запросто можешь выплеснуть на меня свое недовольство ситуацией.

- Лев, давай, если я не буду заклеивать тебе рот, ты ничего не скажешь. Пожалуйста, не кричи – это будет иметь негативное влияние на меня и я могу не справиться с работой. В СМБ и так не хватает людей... Это же... для общей пользы.

Ты утвердительно киваешь, склонив голову. Твои волосы спадают вперед, откидывая на лицо глубокую тень. Продолжаем тонуть каждая в своей личной пучине тяжелых мыслей.

Кошка трется о тебя и громко мурчит. Она топчется по твоим коленям здоровенными лапами и, подозреваю, что по привычке всех кошачьих выпускает когти. Ты осторожно гладишь ее по массивному холке и животное довольно прищуривает глаза. На мгновение кажется, будто душная невидимая тьма вокруг тебя рассеивается, хотя я и не решаюсь взглянуть напрямую. Словно призрачный луч в грозовом вечере, на твоем лице проступает слабая улыбка, так кажется. Помню, как когда-то мы играли с котятами у гаражей. Вроде бы ничего ужасного сейчас не происходит. Но воздух от воспоминаний о временах, которые не вернуть, внезапно приобретает консистенцию застывшего бетона и «предохранительная система» мозга уже выдает новую несуразицу, которую я немедленно озвучиваю.

— Кими, не приставай к пленным. Ты знаешь правила: тебе нельзя на постель.

Ты обхватываешь ее обеими руками и отрицательно качаешь головой, полностью разрушая воспитательный процесс животного. Какой же здоровенной кажется каракал рядом с тобой!

— Обычно она мурчит, только когда хочет жрать. Удивительно, как тебе удается находить с ними общий язык даже без слов.

Осматриваю окружающий интерьер и замечаю, что у тебя произошло нападение трудолюбия: ты перемыла «Эйфелеву башню» с грязных тарелок. Да, нести их на кухню перед приходом Павла Геннадьевича было совсем не обязательно: брошенная сверху скатерть во время экспресс-уборки мгновенно превратила этот элемент беспорядка в причудливую постмодернистскую тумбочку. Теперь в ванной гордо возвышается гора чистых мисок и кастрюль. Кроме того, ты разгребла завал, который, как гигантское бесформенное чудовище, угрожающе высовывался из шкафа. Ты аккуратно уложила все ее содержание в вполне логической последовательности. Как-то это ненормально, что тебе пришлось возиться в том числе и с моей грязной одеждой. Хотя, учитывая то, что происходит, упоминания о норме здесь явно лишние. Наверное, тебя так утомляет бездействие…

— Ладно, раз для тебя это так важно, я буду стараться не допускать в доме апокалиптических пейзажей. Раньше ты словно не принадлежала к ярым сторонникам порядка.

Молчишь в ответ.

Или наоборот стоит создать тебе новый фронт работы, чтобы было чем заняться? Зачем ты в таком положении решила неожиданно навести здесь порядок?

Отправляюсь выполнять ежедневную программу тренировок. Каждый год у нас переаттестация и если не составить нормативы, то будет не по себе от руководства. Но до этого еще нужно дожить, что с недостаточной физической подготовкой может просто стать недостижимой целью.

***

Новая система безопасности еще не установлена, поэтому стараюсь не спускать с тебя глаз круглосуточно. Снять на ночь наручники не страшно, ведь меня легко выдергивает в инфернальную бездну действительности малейший звук или шевеление рядом. На работе я научилась бодрствовать даже во сне.

Среди ночи просыпаюсь от того, что ты резко вскакиваешь и что-то кричишь. А что если ты забыла о моей недавней не слишком убедительной просьбе? Спросие рефлекторно заклеиваю тебе рот.

– Лев, ты чего?

– Прости, я не подумала, что ты не сможешь ответить. Хотя мир, где было принято извиняться, давно и навсегда разрушен…

Оплетаю тебя руками, как паук заточает в своих сетях беззащитную жертву. Лучше было бы предоставить тебе хоть немного личного пространства, но ты оставила мне только адскую вечность… Кажется, будто прошла опасность в густой тьме комнаты оживает и становится близкой и реальной. Ты могла действительно погибнуть сегодня утром. В течение бесконечно долгих лет без тебя, кажется, я потеряла способность испытывать любые сильные эмоции, а теперь словно вынырнула из грязных глубин мертвого сна на поверхность. Сжимаю кольцо рук крепче.

– Тебе, должно быть, приснилось что-то страшное. Не бойся – реальность куда ужаснее. Хотя вряд ли это может успокоить. Я наоборот, когда не сплю, вижу по ночам удручающие малосвязные картины при твоем участии. В тяжелой, растерзанной гнилыми клыками пустоты выныривают невыносимые догадки, что тебе снова хуже. Ты изредка правдиво описываешь свое самочувствие и, к большому сожалению, оно у тебя все это время далеко не самое лучшее. Вот так проснусь случайно, посреди и без того короткой ночи – хоть по стенам бегай от беспомощности и безысходности! — говорю шепотом, будто боюсь вспугнуть черную ночную тишину.

— В такие моменты я особенно остро ощущаю твое вечное отсутствие. Возможно, все же существуют способы извлечь тебя. Пустые и мертвые ночи, как чернота трупных зрачков, окутывают время и пространство мутной тишиной. Почти неподвластные руки тянутся к телефону, чтобы тебе позвонить или написать. Дольше вечности не слышала тебя! Хотела бы я уметь говорить тебе что-то хорошее и полезное… Рациональные доводы, что мое гнусное общество для тебя всегда было ненужным и лишним, не слишком помогают. Почему меня должно беспокоить, что там у тебя и как? Забросить бы этого телефона куда-нибудь к хреновому черту, из обрыва, в темные глубины ночной реки! Разрушить бы тишину всплеском и разбить спокойное стекло воды, так же как глупое стечение обстоятельств уничтожило мою жизнь. Или я сама все уничтожила? Какая жестокая ирония: когда ты здесь, под присмотром, я сплю спокойнее, а тебе из-за меня снятся кошмары. А дальше... Возьми меня холера! Совершенно не знаю, что делать дальше.

Под мою малосодержательную болтовню, кажется, что ты засыпаешь или делаешь вид, что спишь. Вот значит, насколько меня скучно слушать.

Лишь прислушиваясь к твоему дыханию, понемногу успокаиваюсь и проваливаюсь в смущенный сон. Приходится отгонять хищные ярые мысли о том, что ты могла-таки наесться каких-нибудь опасных таблеток или веществ, откопав что-то в проклятой кутерьме.

## Часть 8.

Ты спала довольно беспокойно, из-за чего я до самого утра почти не сомкнула глаз. И только это удалось, как нещадный звон будильника, будто сигнал тревоги извещает о неотвратимом наступлении нового дня.

Притолкаться к сестре, чтобы забрать твои вещи, я