Современный зарубежный детектив-21. Компиляция. Книги 1-18 - Лен Дейтон Страница 102

— Тебе лучше перевести его в какой-нибудь другой свой офис, — порекомендовал я.

— Я и так собираюсь послать его в Каракас, но это не решает проблемы. Какой-нибудь другой сотрудник обратит внимание. Не могу же я подписывать конверты от руки и оставлять собственноручные доказательства своей вины по всей стране.

— А зачем ты мне все это рассказываешь, Пауль?

— Надо же мне с кем-то поговорить об этом.

— Эх, Пауль, Пауль.

Он погасил сигарету и сказал:

— Я говорил русским, что британская секретная служба что-то заподозрила, наплел им всяких историй про незнакомых людей, наводящих справки в моих офисах.

— Они поверили?

— Я говорил, что телефонные звонки, мол, что проверяют по телефону, так что у меня не было необходимости давать описания внешности.

Он подошел к сервировочному столику и взял бутылку с коньяком, поставил ее в бар и закрыл дверцу. Со стороны это выглядело как действия человека, который любит порядок и не хочет, чтобы в кабинете повсюду стояли на виду бутылки со спиртным.

— Хорошо ты им мозги запудрил, — сказал я, хотя знал, что опытного сотрудника спецслужбы таким приемом вряд ли проведешь.

— Я был уверен, что они дадут мне передышку, когда узнают, что я под наблюдением.

— А разговор со мной — это часть замысла? Ты ведь говорил им о моем звонке? Может, после моего звонка у тебя начали роиться идеи? И не из-за этого ли они приезжали?

Бидерман не ответил мне, и я понял, что прав. Он придумал всю эту чепуху насчет подозрительных англичан только после моего звонка. Помолчав некоторое время, Бидерман сказал:

— Ты играешь какую-то роль в шпионских делах, сам признал. Понимаю, что ты не в очень высоких чинах, но людей там ты должен знать. Других таких знакомых у меня нет.

Я неопределенно промычал. Непонятно, то ли Пауль Бидерман выразил свое искреннее мнение, то ли он провоцировал меня и ждал, что я начну набивать себе цену и говорить о своей значимости и влиятельности.

— Ты в состоянии помочь мне? — спросил он напрямик.

Я допил кофе и встал.

— Сделай мне копию списка адресов — Лондону они пригодятся, — а я позабочусь, чтобы в Бонне знали, что тобой занимаемся мы. В спецслужбах НАТО есть понятие «неприкасаемый», вот ты им и станешь. Разведка или контрразведка другой натовской страны не сможет заниматься тобой, не поставив нас в известность. Но в Бонне скоро будут в курсе.

— Подожди-ка, Бернд. Я не хотел бы, чтобы Бонн ограничил меня в передвижениях или вскрывал мою почту.

— Не будет ни того, ни другого. «Неприкасаемый» — это у нас самая низкая категория. Очень мала вероятность того, что Бонн заинтересуется тобой и станет что-то предпринимать. Он оставит тебя за нами.

Бидермана явно не устраивала мысль о том, что его репутация окажется подмоченной. Однако он понимал: лучшего в такой ситуации ему не предложат.

— Только не надо меня перевербовывать, — тихо произнес он.

— С чего это ты взял?

— Кто больше даст, тот меня и купит? Нет, я вообще хочу выпутаться из этого дела. Не хочу менять московского хозяина на лондонского…

— Ты смешишь меня, Пауль, — остановил я его. — Ты вправду, что ли, возомнил себя супершпионом? Ты действительно хочешь выпутаться или увязнуть еще глубже?

— Я нуждаюсь в помощи, Бернд.

После краткой паузы я поинтересовался:

— А куда ты спрятал машину?

— Во время отлива здесь можно проехать по самому берегу.

Ну конечно, мне самому следовало бы догадаться! Наступает прилив, и следы колес смывает. Штиннес и его друг тоже попались на этом. Иногда любители тоже могут научить профессионалов кое-каким уловкам.

— Сейчас отлив. Где там у тебя машина? Подбрось меня до деревни, пока там мой «шеви» не начали использовать не по назначению.

— Свитер оставь себе, — сказал Бидерман, — он на тебе хорошо смотрится.

Глава 5

— Muy complicado[14], — сказал Дики.

В этот момент мы продирались сквозь толпу, собиравшуюся два раза в неделю на этой огромной, мощенной булыжником площади Мехико, которая в такие дни превращалась в самый большой рынок города под открытым небом. Я отчитывался перед Дики о своей поездке к Паулю Бидерману. И отчет, и поход на рынок — у Дики это называлось «сочетать приятное с полезным».

— Жуть, как muy complicado, — задумчиво повторил Дики. Он всегда впадал в такую задумчивость, когда не понимал чего-нибудь.

— Очень? Нет, — не согласился я. Я считал историю, рассказанную Бидерманом, обескураживающе простой, слишком простой, но никак не запутанной.

— Бидерман всю ночь прячется в этом чертовом бассейне в обнимку с ружьем? — с подчеркнутой иронией спросил Дики. — Конечно, чего ж тут запутанного? — Он только что перестал обкусывать ноготь на мизинце и теперь изучал его. — Ты мне не сказал, веришь ты в эту галиматью или нет.

Солнце палило нещадно, на востоке громоздились кучевые облака, влажность становилась невыносимой. Мы шли вдоль ряда торговцев старьем — от старых автомобильных свеч до фальшивых нацистских медалей. Дики остановился взглянуть на разбитую глиняную статуэтку, возле которой от руки было написано, что это древней ольмекской работы. Дики взял ее в руки и стал рассматривать. Для настоящей она выглядела слишком новой, но и множество черепков в Национальном музее выглядит также.

Дики передал статуэтку мне и двинулся дальше. Я поставил ее на место среди прочего хлама. У меня и без того в жизни хватает битых черепков. После этого я застал Дики за разглядыванием посеребренных браслетов, их была целая корзинка.

— Надо набрать в Лондон маленьких подарков, — объяснил он мне.

— А что тебе в рассказе Бидермана кажется непохожим на правду? — поинтересовался я у Дики.

— Нечего устраивать мне экзамены, — отрезал он.

Дики очень сожалел, что находится в данное время в Мексике. Ему сейчас хотелось бы быть в Лондоне, чтобы позаботиться о своем кресле в конторе. Исходя из своих превратных представлений, он винил меня за эту ситуацию, хотя, видит Бог, никто не помахал бы ему на прощанье с большим удовольствием, чем я.

Он начал торговаться с индейцем за эти изделия народного промысла. После серии предложений и контрпредложений Дики согласился купить шесть браслетов. Он присел и начал с сознанием ответственности момента перебирать один за другим все браслеты в корзинке. Наконец он отобрал шесть лучших.

— Я спрашиваю тебя, во что ты веришь и во что не веришь, — не унимался я. — Черт побери, Дики, ты ведь начальник. Я хочу знать, что ты скажешь.

Сидя по-прежнему на