«Морская ведьма» - Алистер Маклин Страница 90

молчал. Наверное, он что-то еще говорил. Не знаю. Знаю только, что его голос, тихий, ровный, доброжелательный, терялся у меня в ушах. Я больше не мог его слушать. Не мог на него смотреть. Знал, что должен сказать что-то – мол, никогда себе не прощу, – но понимал, что никакими словами не выражу своих чувств.

– Это я отправил ее на смерть. Я отдал ее на съедение волкам. Я все это сделал, и никто другой. Никто другой, Ники. Только я.

Я уронил голову и закрыл лицо руками. На нас смотрели десятки глаз, но мне было все равно. В лаунж-зоне сделалось тихо. Секунды – каждая как вечность, заполненная горечью, презрением к себе и отчаянием, – медленно тянулись одна за другой. Ужасно, ужасно медленно.

Внезапно две мягкие ладони закрыли мне глаза, и голос, который врезался в меня на всю жизнь, голос, чуть хрипловатый от эмоций, сочувственно прошептал:

– Хватит, Ники, хватит. Привет, Мак, дорогой.

Четыре или пять секунд я сидел окаменевший, не веря своим ушам. Потом вскочил, повернулся, сбросив на пол несколько бокалов – в этот вечер богатеньким клиентам «Савоя» определенно было на что посмотреть, – и увидел Стеллу.

Стелла! В первый момент я лишился дара речи. Я только стоял и смотрел на нее. Стоял и смотрел. Это была она, та самая Стелла, темноволосая, милая, улыбающаяся, такая, какой я знал ее в те дни на Мальте. Только сейчас в ее глазах блестели слезы.

А потом я схватил ее, сжал в объятьях и держал, пока она не взмолилась о пощаде. И я наконец-то поцеловал ее.

Зрители смотрели на нас во все глаза. Они все поняли, так что за стол мы садились под шквал аплодисментов.

– Значит, они все-таки тебя не поймали? – спросил я.

– А почему они должны были меня поймать? – улыбнулась Стелла.

– Пассьер подделал сообщение, – объяснил Ники. – Не было ни MMR, ни бронеавтомобиля. Он, когда вскочил, должно быть, задел переключатель. Рассчитывал, что мы отправимся за ней, и тогда он свяжется со своими, и они возьмут нас всех. Да только вышло совсем иначе. Ты вернулся, а его дружки – тот парень из «хейнкеля» – вышли на контакт первыми.

– Ники нашел меня в тот вечер, – продолжила Стелла. – Рассказал, что случилось, что сто сорок девятая потоплена. Я плакала. Правда, Ники? Я проплакала всю ночь. Такая ужасная плакса. Второсортная шпионка. – Она промокнула глаза крошечным кружевным платочком.

Я улыбнулся и повернулся к Ники.

– Значит, ты разыскал Стеллу после войны? Да?

Он ухмыльнулся:

– Ну, в некотором роде.

Я посмотрел на кольца на ее левой руке.

– Так вы, – продолжал я угрюмо, – надо полагать, поженились.

Стелла улыбнулась.

– Вообще-то нет, не совсем. Видишь ли, мы уже были женаты – с тридцать восьмого года.

Такого моя нервная система выдержать не могла. Я уже исчерпал весь запас эмоциональных реакций и теперь сидел словно оглушенный, чувствуя, как лицо постепенно заливается краской.

– Извини, Мак, – сказал Ники. – Не мог сказать даже тебе. Стоило кому-то узнать – с нашей стороны или с той, – и нас бы просто отстранили. Мы стали бы угрозой даже для своих. Я не раз тебе говорил: нельзя давать заложников судьбе.

Постепенно до меня дошло. Я увидел всю картину в целом и проклял себя за слепоту.

Их подчеркнутая небрежность и бесцеремонность в отношении друг к другу. Постоянные ссоры и в то же время непоколебимая преданность и вера друг в друга – все как в семье. Странное поведение Ники, когда я предположил, что могу влюбиться в Стеллу. (При этой мысли я поежился.) Как они, когда думали, что их никто не видит, держались за руки. Постоянное напряжение и беспокойство, которые я видел в Ники. А что бы чувствовал я сам, если бы моя жена оказалась в такой ситуации? И наконец, его отчаянное стремление спасти ее – вопреки всем запретам и приказам спецслужбы и несмотря на риск попасть в плен или погибнуть.

Не говоря ни слова, я отодвинул свой стул от стола и осторожно поднялся. Медленно отвел ногу назад и расчетливо пнул себя самого.

Публика, все до одного завзятые театралы, наградила меня горячими аплодисментами. И только опустившись на стул, я понял, что причина ее восторженного энтузиазма не только я один.

Смех, слезы и любовь всегда гуляют рука об руку. Стелла и Ники целовались с совершенно неанглийской непринужденностью. Весь мир принял бы их за пару молодоженов.

Во всяком случае для меня они такими и были.

«Джервис-Бей»

Второй год войны, самый мрачный год за всю историю Британии, неуклонно приближался к своему мрачному завершению. Ноябрь 1940-го. Позади остались долгие мучительные месяцы лишений и страданий, сокрушительное поражение, потеря наших последних союзников в Европе, бессмысленное разрушение наших городов, гибель тысяч мирных граждан и постоянная угроза вторжения безжалостного и непримиримого врага, целью которого было уничтожение нашей страны как единого целого, как нации.

Правда, сокрушительное поражение отошло в прошлое, пусть даже и недавнее. Непобедимые танковые дивизии Гитлера вымели нас из Европы, и только чудо спасло оставшихся в живых и помогло им добраться до пустынных пляжей Дюнкерка. Крушение Франции также давно стало свершившимся фактом, и теперь мы точно знали, что остались одни.

Но Битва за Британию все еще продолжалась. Ночь за ночью, в долгие часы октябрьской и ноябрьской тьмы, тяжелые бомбардировщики люфтваффе, числом примерно в две сотни, пролетали над нашими портами и городами и без разбора сбрасывали свой смертоносный груз на доки, фабрики и жилые дома – но преимущественно на жилые дома. И угроза вторжения, начало давно ожидаемой операции «Морской лев», оставалась нависшей опасностью, которая могла в любой час дня или ночи обернуться реальной катастрофой.

В этот темный час Британия оказалась в положении осажденного гарнизона, остатков почти разбитой на поле боя армии, укрывшихся за стенами и запертыми воротами. Но осажденный гарнизон может пасть, что неизбежно случается, если страх и отчаяние подрывают волю к жизни или если постоянное истощение ослабляет защитников до такой степени, что дальнейшее сопротивление становится физически невозможным. Но чаще и вернее всего к капитуляции склоняют голод и нужда.

На первый взгляд, бояться было нечего. Непокорность вспыхнула, как пламя, и народ Британии был готов следовать призыву Черчилля сражаться за каждый пляж, улицу и поселок, вооружившись пиками, дубинками и самодельными зажигательными бомбами. Но лишения и страдания – дело совсем другое.

Выбор был прост: добыть продовольствие или умереть. Нам требовалось сырье, металлы, химикаты для производства танков и оружия для наших безоружных армий; топливо