«Морская ведьма» - Алистер Маклин Страница 67

Жуткое зрелище являл собой и сам «Бисмарк». Набрав тысячи тонн воды, хлынувшей через огромные бреши в бортах, он тяжело, неуклюже переваливался в ложбинах между волнами.

Не было мачты, не было башни управления, не было трубы. Шлюпки разбиты, турели валялись в беспорядке, нацелив стволы в море или пустое небо. Искореженные балки и плиты бывших надстроек сначала покраснели, а потом, когда внутри разгорелся пожар, раскалились добела. И все же «Бисмарк» еще не умер.

Вне всякого сомнения, он был самым прочным и практически несокрушимым кораблем из всех когда-либо построенных. В него попал «Принц Уэльский», в него попали сотни тяжелых бронебойных снарядов с «Короля Георга V», «Родни», «Норфолка» и «Дорсетшира». В него били торпедами. Но, как ни странно, он выжил. Ни один корабль в истории военно-морского флота не выдерживал и половины того, что выпало на его долю. В этом было что-то пугающее, почти сверхъестественное.

В конце концов, ему не суждено было погибнуть под огнем пушек двух британских линкоров, превративших его в пустой пылающий остов. Возможно, пораженные его невероятной стойкостью, они поверили, что его невозможно утопить артиллерийским огнем. Возможно, сыграли свою роль нехватка топлива и уверенность в скором появлении подводных лодок. А может быть, они просто были по горло сыты этой бойней.

Так или иначе, «Король Георг V» и «Родни», выполнив свою миссию, повернули домой.

«Бисмарк» не сдался. Его флаги все еще развевались, когда «Дорсетшир» приблизился к безмолвному, безжизненному кораблю и трижды торпедировал его с близкого расстояния. Почти сразу же линкор сильно накренился на левый борт, погрузился в воду, затем перевернулся днищем вверх и скользнул под волны в полной тишине, нарушаемой только шипением и бульканьем воды, сомкнувшейся над раскаленной докрасна сталью.

Долгая погоня закончилась. «Худ» был отомщен.

«Мекнес»

В 1939–1945 годах Ла-Манш (или Английский канал, как называют его британцы) служил сценой для многочисленных удивительных, а иногда – во время высадки в Нормандии летом 1944 года – просто невероятных спектаклей, но можно с уверенностью сказать: ни разу за период войны он не представлял зрелища более странного, несообразного и неправдоподобного, чем то, что можно было наблюдать на берегу пролива однажды ночью в конце июля 1940 года, примерно в шестидесяти милях от острова Уайт.

Представьте корабль, обычный грузопассажирский лайнер водоизмещением шесть тысяч тонн, поведение которого не вписывалось ни в какие рамки. Взглянув на него один раз, вы обязательно взглянули бы и еще и все равно отказались бы поверить увиденному собственными глазами. В темное время суток секретность, скрытность и, прежде всего, абсолютно обязательное затемнение были необходимыми условиями, оставлявшими надежду на выживание в военное время.

Один по небрежности пущенный лучик света, одна бездумно зажженная спичка или огонек на кончике тлеющей в темноте сигареты – и весьма вероятно, что вас уже засекли в перископ подводной лодки или с носа торпедного катера.

А этот корабль светился – и не одним даже, а буквально сотнями огней. Как будто часть иллюминации Блэкпула перенеслась единым махом в центр пролива. Все заслонки для затемнения были убраны, и за иллюминаторами включили свет. Огни сияли на палубе и надстройках. Свет заливал мостик. Мощные прожекторы высвечивали название судна и знаки государственной принадлежности, нарисованные по обе стороны корпуса, и большой флаг, изображенный на палубе. И в довершение всего еще два прожектора были направлены на развевавшийся высоко над кормой триколор.

Ночь выдалась довольно спокойная, небо было ясное, видимость хорошая, и ярко освещенное судно было хорошо видно на площади не менее пятисот квадратных миль и в десять раз большей для любого пролетающего над проливом самолета.

Судно, называвшееся «Мекнес», принадлежало компании «Дженерал трансатлантик», и у него были веские основания для такой откровенной саморекламы. По крайней мере, так тогда представлялось. «Мекнес» направлялся из Саутгемптона в Марсель с тысячей ста восьмьюдесятью французскими военно-морскими офицерами и матросами, в основном резервистами, служившими на французском линейном крейсере до поражения Франции, а затем доставленными в Великобританию. Пробыв там какое-то время, они решили вернуться на родину. Марсель в то время формально был нейтральным портом, и репатрианты не считались комбатантами; французское правительство Виши во главе с престарелым маршалом Петеном только что заключило сепаратный мир с Германией. Таким образом, французские репатрианты имели нейтральный статус, и им предоставлялась защита, предусмотренная международным правом для таких лиц. Соответственно, британское правительство проинформировало Виши о предстоящей репатриации и передало инструкции для германской стороны с просьбой предоставить документы, гарантирующие безопасное передвижение. Британцы обещали принять меры предосторожности, чтобы никто не мог ошибиться в идентификации перевозящего французов судна.

Лайнер вышел из Саутгемптона в 4:30 пополудни, миновал остров Уайт и двигался по Ла-Маншу со скоростью в пятнадцать узлов. И ошибиться в идентификации «Мекнеса» было невозможно.

Первые несколько часов все шло хорошо, и даже те, кто беспокоился больше других, начали успокаиваться, проникаясь уверенностью, что гарантии безопасного прохода соблюдаются. В 10:30 вахтенный офицер услышал рокот мощных двигателей. Ослепленный ярким светом собственных огней «Мекнеса», он не смог разглядеть даже силуэт судна, но по высокому кильватерному следу и характерному звуку двигателей предположил, что это быстроходный германский катер, патрулирующий воды пролива. Вахтенный сразу же снял трубку, чтобы доложить ситуацию командиру «Мекнеса» капитану Дюлроку, но не успел и слова произнести, как катер открыл плотный огонь из пулеметов – по надстройке, палубе и левому борту.

Не обращая внимания на свистящие вокруг пули, расплющивающиеся о стальные переборки и со злобным визгом рикошетящие в темноту, капитан Дюлрок бросился на мостик. Он все еще верил в полученные гарантии и полагал, что случившееся – ошибка в идентификации, которую легко можно исправить.

На мостике капитан прежде всего позвонил в машинное отделение и приказал остановиться, после чего дал два продолжительных гудка. Пулеметная стрельба почти сразу прекратилась, и Дюлрок тут же просигнализировал: «Кто ты?»

Ответ последовал незамедлительно – еще одна пулеметная очередь в сторону мостика, заставившая находившихся на нем офицеров распластаться по полу.

Снова наступило короткое затишье. Воспользовавшись паузой, Дюлрок послал сигналы азбукой Морзе в направлении невидимого противника, сообщив название корабля, его государственную принадлежность и пункт назначения. Но командир катера как будто не желал принимать никаких объяснений.

Он снова открыл огонь, и на этот раз не только из пулеметов, но и из более крупнокалиберного оружия вроде двухфунтовых пушек.

В течение нескольких секунд