Мертвая тишина - Анна Денисова Страница 4

— Почти выбрались.Мы вылетели на проспект — здесь было чуть свободнее, но вдалеке уже виднелись силуэты военных грузовиков. Между ними метались солдаты в бронежилетах, кого‑то отталкивали, кого‑то укладывали на асфальт. Над толпой гремел усиленный динамиком голос:— Внимание! Карантинная зона! Всем немедленно покинуть территорию! Расходитесь по домам! Повторяю: карантинная зона!— Они уже перекрывают выходы, — процедил Дмитрий, сжимая руль. — Надо успеть до того, как закроют кольцо.Он резко свернул в боковой проезд — узкий, заставленный припаркованными авто. Скорая с скрежетом протиснулась между двумя внедорожниками, зеркало с треском отлетело.Вокруг — хаос. В витрине магазина отразилась бегущая женщина с окровавленным лицом. На перекрёстке двое мужчин дрались прямо посреди дороги, один из них вдруг упал, а второй склонился над ним… слишком низко, слишком жадно.— Не смотрите, — резко сказал Дмитрий, заметив, куда направлен мой взгляд.Я отвернулась, но картинка уже врезалась в память: окровавленные пальцы, рвущие плоть, хрип, звук рвущейся ткани.Сирены выли всё громче. Где‑то вдали грохнул взрыв — над крышами поднялся столб чёрного дыма.— Сколько у нас времени? — спросила я, с трудом сглатывая.— Минуты. Может, меньше, — Дмитрий резко выкрутил руль, объезжая горящий мотоцикл. — Если успеем проскочить через промзону — есть шанс выехать на трассу. Если нет…Он не договорил. Впереди, на выезде из переулка, показалась цепь солдат. Они выстраивались в линию, перекрывая дорогу щитами. Один из них поднял автомат.— Пригнись! — рявкнул Дмитрий, вдавливая педаль газа в пол.Скорая рванула вперёд.

Мы петляли по узким переулкам, и вскоре я совсем перестала понимать, где мы и куда едем. Карта города в моей голове рассыпалась на бессвязные фрагменты: вот обшарпанный гараж с выбитой дверью, вот перевёрнутый киоск с газетными обрывками, вот детская площадка, на которой валяется сломанная кукла с оторванной головой. Всё сливалось в один нескончаемый кошмар.Везде было одно и то же: крики, ужас, кровь, искалеченные люди. Женщина, ползущая по асфальту, у которой отсутствовала нижняя часть тела, оставляя за собой тёмный след. Подросток бился в истерике у разбитой машины. А где-то вдали — то ли вой, то ли хриплый смех, от которого волосы на затылке вставали дыбом.

Каждый раз, когда Дмитрий резко тормозил или сворачивал, я вжималась в сиденье, ожидая удара, крика, нападения. Мне везде мерещились они — заражённые: оскаленные лица, мутные глаза, руки, тянущиеся из сумрака подворотен.Наконец мы вырвались на окраину города. Перед нами открылась жуткая панорама: длинная вереница машин тянулась настолько, насколько хватало взгляда. Автомобили стояли бампер к бамперу — легковые, грузовики, автобусы. Кто‑то сигналил, кто‑то кричал, кто‑то просто сидел, уставившись в пустоту.Дмитрий выругался сквозь зубы, резко ударил по рулю и остановил скорую за огромным трейлером, похожим на дом на колёсах — таким массивным, что я видела подобные только в кино.— Сидите тут, — бросил он, выскакивая из машины.Я оглядывалась по сторонам, и каждый шорох заставлял сердце подскакивать к горлу. В разбитом окне соседней машины — неподвижная фигура. На тротуаре — женщина, которая что‑то бормочет, раскачиваясь вперёд‑назад. Где‑то вдали — выстрел.Дмитрий прошёл немного вперёд, к трейлеру. Со стороны водителя открылась дверь, и оттуда вышел высокий рыжий парень. Он что‑то крикнул Дмитрию — я не расслышала из‑за рёва моторов, гудящих сигналов и отдалённых воплей. Они заговорили коротко, резко. Дмитрий кивал, но лицо его становилось всё мрачнее.Вдруг он резко развернулся в сторону нашей машины. На секунду его взгляд встретился с моим — и в нём я увидела то, от чего внутри всё похолодело. Он что‑то коротко бросил рыжему парню — тот изменился в лице, глаза расширились, он резко кивнул и бросился к своей кабине.Дмитрий рванул обратно. Запрыгнул за руль, захлопнул дверь.— Поедем по обочинам. Держитесь, — рявкнул он, запуская двигатель.Я вцепилась в поручень так, что пальцы побелели.— Что там? Что происходит?! — мой голос сорвался на крик.— Сзади военные. Если сейчас перекроют всё — нам крышка.Скорая вырвалась на обочину. Мы рванули вперёд, лавируя между брошенными вещами и машинами. Я успела заметить, как трейлер с рыжим парнем за рулём тронулся следом. За ним — ещё три или четыре машины. Остальные водители провожали нас ошалевшими глазами, кто‑то махал кулаком, кто‑то просто безвольно опускал руки.Мы неслись, как сумасшедшие. Эта вереница машин казалась бесконечной. Слева — забор промзоны, справа — пустырь с ржавыми контейнерами. Ветер свистел в открытом окне, в салоне пахло потом, кровью и страхом.— Только бы впереди не было блокпостов, — сквозь зубы проговорил Дмитрий, вцепившись в руль.И опасался он не зря.Через несколько километров бесконечной вереницы машин мы увидели его — блокпост.Куча вооружённых до зубов военных перекрывала дорогу. Бронеавтомобили, щиты, автоматы наизготовку. Над толпой, застрявшей перед заграждением, гремел усиленный динамиком голос:"Всем разворачиваться! Вы должны ехать в город. Расходитесь по домам! Карантинная зона!"— Что теперь?! — выкрикнула я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота.Дмитрий притормозил. Его взгляд метался по сторонам — влево, вправо, вперёд. Я видела, как он оценивает расстояние, угол, препятствия. В его глазах — не паника, а холодная сосредоточенность, будто он просчитывал десятки вариантов за секунду.А потом — резкий поворот руля. Скорая рванула с дороги, вылетая на поле. Колёса заскользили по сырой земле, машину занесло, но Дмитрий удержал управление. Далеко впереди — лес. Тёмный, густой, таинственный. Но это был наш единственный шанс.— Держитесь крепче! — крикнул он, лихорадочно крутя руль.Машина подпрыгивала на кочках, скрипела, стонала, но продолжала рваться вперёд. В зеркале заднего вида я видела, как трейлер и другие машины следуют за нами. А позади — огни блокпоста, крики, выстрелы.Не знаю, сколько времени мы ехали через поле — минуты сливались в бесконечность, а каждый толчок машины отдавался в висках глухим стуком сердца. Казалось, прошла целая вечность.Скорая тряслась и подпрыгивала на кочках, ямах и ухабах. Меня мотало из стороны в сторону, я вцепилась в поручень так, что побелели пальцы. Каждый раз, когда колёса проваливались в очередную рытвину, внутренности подкатывали к горлу. В машине пахло бензином — запах этот въедался в ноздри, не давая забыть, что произошло.За окном — яркий день апреля. Солнце стояло высоко, заливая всё тёплым, почти ласковым светом. Но этот свет лишь подчёркивал безумие происходящего. На фоне лазурного неба резко выделялись силуэты множества машин, разбросанных вещей, сломанных заборов. Полевые травы, уже успевшие подняться после весенних дождей, колыхались на ветру, будто пытались скрыть следы хаоса. В воздухе витал тонкий аромат молодой листвы и свежевспаханной земли — он смешивался с металлическими нотками крови и горелым запахом, доносившимся