Вход только для мертвых - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 38

к гражданке Бастрыкиной Софье. Он сослался на то, что якобы он расспрашивает о ней исключительно для того, чтобы снять с нее необоснованные обвинения в краже, которую на самом деле совершили местные цыгане, а на нее эти негодники и воришки все свалили, чтобы избежать неотвратимости советского наказания.

— Софья нас здорово выручала в войну… — улучив момент, снова заговорила Марьегорна. — Она швея, каких поискать. Мы к ней только и обращались, когда нам требовалось какую-либо вещь перешить… Она и деньги-то не брала… все больше натурой. Картошечкой там, хлебушком… Как говорится, чем богаты, тем и рады. Всегда дома, да и ребенок под боком… Не могла она украсть, даже и не думайте на нее… Навет.

— Да и не будет она дурной пример своей дочери показывать. Что она, враг себе? — сурово произнесла Марьмихална и насупилась. — Никогда в это не поверю. Хоть вы что со мной делайте. У нее девочка такая… ну прямо куколка. Третьего дня, когда она на могилку к своему приходила…

— Она с девочкой была? — быстро спросил Журавлев.

— Ну а я вам о чем толкую!..

— Уверены?

— У Маруси спросите, — с обидой выговорила ему Мирьмихална и поджала бесцветные губы. — Она не даст соврать.

Поправив на голове платок, Марьегорна сейчас же утвердительно закивала.

— Мой внучок Димка еще учил ее Валюшку обруч катать. Игра у них нынче такая. Поболтали мы тогда о том да о сем… они и ушли с дочкой…

«Опять девочка пропала», — с тоской подумал Журавлев, чувствуя, как сосущая, пульсирующая боль с левой стороны груди начинает отдавать в лопатку, а во рту вдруг появилась непонятная горечь. Поморщившись, он с силой потер грудь.

Его жест не остался незамеченным, к тому же на его загорелых обветренных скулах вдруг появился легкий румянец; старушки забеспокоились.

— С вами все в порядке, товарищ милиционер?

— Да, все хорошо. Спасибо, — пробормотал Журавлев, выдавив жалкую улыбку. Он поднялся и медленно направился по дорожке к выходу из палисадника, ориентируясь на калитку, не сводя с нее пристальных глаз, стараясь ступать ровно и уверенно.

Глава 13

Ранним утром, когда над стоячей водой, теплой, как парное молоко, пластался туман, на берегу канала собралась группа людей в милицейской форме. На тихой воде поперек канала в ряд выстроились пятнадцать голубых лодок, взятых с лодочной станции. В них сидели загорелые парни в разноцветных плавках. Со стороны речная флотилия выглядела как спортивные соревнования по гребле. На самом же деле эти парни были комсомольцами из ОСОАВИАХИМа, которых пригласили на поиски пропавшей девочки.

Туман клубился, микроскопические водянистые капли садились дрожащей росой на зеленую листву, на поверхность милицейских фуражек, на деревянные борта лодок, на мускулистые тела парней, бодря свежей прохладой.

Преисполненные возложенной на них ответственной задачей, комсомольцы нетерпеливо поглядывали на берег, где стояли оперативники во главе со своим начальником. Орлов все медлил, как будто втайне надеялся на то, что пропавшая девочка вот-вот объявится на берегу и скорбная их работа не понадобится.

За лесом показался краешек солнца, вскоре сияющий ореол поднялся в полнеба, лучи коснулись туманных облаков на воде, и они стали нежного молочно-розового цвета. В прибрежных камышах пронзительно крикнула спросонок молодая выпь. Ее жалобный скрипучий голос, эхом прокатившийся по водной глади, и послужил как бы сигналом к действию. Орлов поднялся на пригорок, отрывисто взмахнул рукой.

И сразу же лодки пришли в движение, за борт полетели крепкие капроновые шнуры, унизанные острыми металлическими кошками. Они с глухим всплеском падали в воду, тяжело шли ко дну. Лодки плыли в ряд, стараясь сохранять определенную дистанцию. Время от времени то одна, то другая лодка останавливались, и из воды извлекали на свет зацепленный крюками какой-нибудь предмет, который за ненадобностью давно был выброшен в канал. Чего только тут не попадалось: старые лохматые ботинки, рваные голенища от сапог, громадные сучки, уже осклизлые, с присосавшимися к ним пиявками, негодная резина от автомобильных колес с порванными кордами, даже каким-то чудом попался старый ленивый налим, зацепившийся брюхом за крюк.

— Течения в этом месте практически нет, — вслух рассуждал Орлов, нервно покусывая губы, в волнении переступая с ноги на ногу, как будто он стоял не на влажной от росы траве, а на раскаленной сковороде босиком. — Если девочка все же здесь, мы ее обязательно найдем.

Последнюю фразу он произнес с видимым трудом, осекавшимся от напряжения хриплым голосом. Заметив, что очередная лодка остановилась и парни принялись бережно вытягивать из воды шнур со словами «ну-ка, дай», он выхватил у Журавлева бинокль. В окуляры было отлично видно, как из воды показалось что-то довольно длинное, овальной формы, похожее на куколку бабочки. Это нечто было завернуто в сопревший от воды и времени грязный полушубок, туго обмотанный вокруг хозяйственной веревкой. В какой-то момент, когда один из парней взял предмет, чтобы втащить в лодку, ветхая тряпка легко отделилась, и тот испуганно отпрянул. Орлов разглядел на месте отсутствующих, очевидно, съеденных раками губ оскаленные желтые зубы. Это было лицо взрослого человека, и Орлов непроизвольно с облегчением выдохнул. В душе он все же подспудно страшился найти труп девочки. Клим вытер ладонью мокрый от волнения лоб.

— Журавлев, помнишь, где-то полгода назад урка пропал? Ну, тот, который был смотрящим за этим районом? Все забываю его дурацкую кличку…

— Баляба, что ль?

— Ну да. Будто бы ночью тогда была перестрелка, а потом он исчез. Мы еще удивились, что о нем ни слуху ни духу… Кажется, нашелся он… Точнее, труп его. Тогда, по всему видно, его застрелили, а труп скинули в прорубь. Этого Балябу нам и искать не пришлось, парни его сами сейчас к нам доставят…

Надо отдать должное отважным комсомольцам: как им было ни отвратительно находиться рядом с разлагающимся трупом небезызвестного в определенных кругах положенца по кличке Баляба, которого они, впрочем, в лицо никогда не видели, парни развернули лодку и, старясь не смотреть на его обезображенное лицо, поплыли к берегу, торопливо работая веслами.

— Федоров, — обратился к Ваську Орлов, когда лодка мягко ткнулась носом в прибрежный песок, — поезжай с Заболотновым в морг, передай им, чтобы труповозку сюда пригнали… Да носилки пускай с собой возьмут самые распоганые.

Федоров сидел на траве, облокотившись на колени, невозмутимо жевал травинку. Он сплюнул зеленую слюну, поднялся и, не проронив ни слова, направился к автобусу. Вскоре автобус скрылся за пыльной завесой.

К обеду стало припекать, громче застрекотали луговые кузнечики, покрыв несмолкаемым своим стрекотом береговую полосу. Прохлады не было даже на воде. Парни изнывали от жары, но