Трофей из преисподней - Александр Александрович Тамоников Страница 34

Глава 7

Двигаться на север оказалось не легче. Дороги были пустыннее, но контроль тщательнее — тыловые службы, полевые жандармы. Дважды пришлось сворачивать, чтобы избежать встречи с немцами. На третий раз бронетранспортер на пустой дороге уткнулся в разрушенный мост, когда сзади подошли несколько грузовиков. Немецкий шофер крикнул Сосновскому, стоявшему у пулемета, что надо уходить влево, там налажен понтонный мост. Это ближайшая переправа в этом районе. Сосновский поблагодарил, помахал рукой, а потом присел, чтобы глянуть вместе с Буториным на карту. Ясно, что понтонный мост могли организовать лишь у деревни Свича. Там самое узкое место и пологий спуск к реке на обоих берегах. Очевидно было и другое, что у понтона могли быть подразделения, которые осуществляют охрану и контроль за проездом. После встречи с мотоциклистами оперативники стали опасться, что немецкому командованию уже стало известно о немецком бронетранспортере, который атакует своих. Значит, он захвачен русскими диверсантами.

— Смотрите. — Коган указал пальцем на карту. — А если нам увязаться за этими грузовиками, а потом уйти влево и вернуться на пару километров назад? Вот здесь изгиб реки, плес. Мне кажется, что здесь мелко. Может быть, для машин и плохое дно, но мы сможем пройти этот брод на гусеницах.

— Один раз уже прошли по камням, — с сомнением покачал головой Сосновский. — У этой немецкой техники сомнительная проходимость. Конечно, они же проектировались для Европы, для европейского театра военных действий. Где уж немецким инженерам было предвидеть наши дороги, грязь непролазную и дикие расстояния, которые в Европе и представить трудно.

— То есть ты против? — сделал вывод Буторин.

— Нет, не против. У нас мало времени, надо рисковать и двигаться быстро. Иначе вычислят наше местоположение и окружат территорию, не вырваться.

Буторин вывел машину на дорогу и поехал замыкающим в немецкой колонне. Пару раз они видели мотоциклы фельдполиции, но те просто проводили колонну взглядом. Через пятьсот метров Буторин свернул и увел бронетранспортер в сторону. Развернувшись, он погнал машину напрямик по степи, пользуясь тем, что местность здесь была пересеченная различными преградами, а потом можно было попытаться уйти в сторону реки по небольшой балке, которая скроет машину от посторонних глаз. В балке почва была песчаная, от которой почти не поднималась пыль.

Группу машин-бензовозов оперативники увидели неожиданно. Там на песчаном дне балки бульдозерами немцы сделали круговой обвал, отделив от окрестных территорий ровную песчаную площадку размером с футбольный стадион. Там уже была натянута колючая проволока, поднялись недавно построенные вышки охраны. К сожалению, все это оперативники разглядели слишком поздно. На несколько мгновений открылась эта картина, и тут же впереди появился обер-лейтенант, направившийся с поднятой рукой навстречу бронетранспортеру, приказывая остановиться.

— Стой, Витя, освободи мне место, — тихо сказал Сосновский и полез вниз, занимать место водителя. — А вы все ложитесь на брезент и изображайте мертвецов. Да быстрее же!

Решение Сосновского было неожиданным и даже в какой-то мере нелепым, но иного выхода не было. Подсунув под брезент автоматы, а под себя пистолеты, Буторин и Коган растянулись на брезенте. Рядом с ними бледный от страха Витольд тоже улегся лицом вниз. Вид лежавших в кузове двух советских командиров и гражданского мог впечатлить. Но для этого Сосновский должен вести себя очень убедительно.

Когда офицер подошел, Сосновский в немецком френче сидел за рулем бронетранспортера, откинув бронированную створку бокового люка. Обер-лейтенант глянул на солдата, заодно попытавшись заглянуть в кабину, но, кроме водителя, никого там не увидел.

— Документы! — приказал он коротко. — Куда следуете?

Сосновский полез в нагрудный карман за документами, радуясь, что он хоть больше Когана похож на фото солдата, убитого Борисом у реки. Солдат из поста охраны подошел к бронетранспортеру следом за офицером и остановился в двух шагах, держа автомат на изготовку. «Строго тут у них», — подумал Сосновский и заговорил с обер-лейтенантом, рассматривающим его документы. Он стал объяснять, что где-то перепутал поворот. У этих русских нет дорог, и разобраться очень трудно. Ему велено доставить в штаб по просьбе офицера абвера тела убитых русских, которые пытались выйти из окружения и чуть было не убили генерала вермахта.

Офицер слушал, никак не выражая своего отношения к этой новости. Сосновский, как человек, который долго молчал в одиночестве и пытается выговориться, не умолкал, рассказывая выдуманные обстоятельства того самого «нападения русских». Солдат с автоматом, повинуясь еле заметному знаку обер-лейтенанта, обошел бронетранспортер, поставил ногу на гусеницу и заглянул в кузов. Теперь уже Сосновский замолчал, прислушиваясь к тому, что происходит или может произойти за его спиной. Пистолет лежал рядом, под его правым бедром. Выхватить его и выстрелить в обер-лейтенанта было делом одной секунды. Время тянулось так, как будто стало резиновым.

За спиной было тихо. Сосновский еле сдержал облегченный выдох, когда к обер-лейтенанту подошел его солдат и молча встал рядом. Молча. Значит говорить не о чем, все соответствует рассказам водителя. Трупы.

Офицер не возвращал документы. Он опустил руку с документами вниз, а свободной рукой указал вниз, в сторону площадки перед забором из колючей проволоки.

— Подъезжайте к вышке и остановитесь там. Выйдите из машины и ждите указаний, — приказал он и сделал шаг в сторону, пропуская бронетранспортер. Ну вот и все. Без боя не вырваться. А у них тут охраны не меньше батальона!

И тут произошло то, чего никто не мог ожидать, предполагать. Гул авиационных моторов вдруг накрыл лес. В белесом знойном небе вдруг появились самолеты. Они шли с востока звеньями. Большие, двухмоторные, и на крыльях было не разглядеть знаков. Головы задрали все, даже «мертвецы» в кузове бронетранспортера. Откуда-то сбоку выскочили истребители, но до больших самолетов они не долетели, схватившись в воздухе с другими истребителями. Воздух, кроме гула моторов, наполнился еще и резкими звуками пулеметных очередей, воем моторов на предельных оборотах. А большие самолеты — бомбардировщики — плавно развернулись и встали на боевой курс. «Так ведь это же наши», — догадался Сосновский. Протяжный и жуткий свист летящих бомб заставил всех присесть. Там, где на песке стояли бензовозы, разбегались люди, кто-то прыгал в отрытые спасительные щели в земле, гулко стали бить зенитки…

Первые бомбы упали на краю балки, там загорелись какие-то деревянные сараи, в небо взлетели черная земля и обломки бревен, а потом со страшной силой по барабанным перепонкам ударил звук взрыва и половину неба окрасило зарево. Первая бомба угодила в резервуары с бензином. Сосновский