Во вражьей шкуре - Александр Николаевич Карпов Страница 24

– Продолжайте наблюдение и еще по одному ящику со взрывчаткой принесите туда, – сухо произнес Шефер. – Если придется взорвать мост, то разнесем его так, что восстанавливать его немцам придется долго. Только взрывчатки для этого понадобится много. Мост капитальный, построен на совесть.

Шатаясь от усталости, вызванной ежедневной длительной по времени и приличной по расстоянию переноской тяжелой взрывчатки, а потом еще и ее захоронением под слоем маскировки, Максим вышел из землянки командира. Утешало его сейчас лишь то, что все его товарищи по подразделению делали в это время примерно то же самое, что и он. Разбив всех разведчиков на группы, обер-лейтенант Шефер отправил их выполнять различные задачи по наблюдению за врагом и сбору информации о нем. Некоторые, помимо основной службы, успевали ловить рыбу в укромном месте на реке или ставили ловушки на лесного зверя, чтобы также увеличить рацион для себя и товарищей. Переодетые в немецкую форму бойцы несли службу на расстоянии в несколько километров от своих скрытых в лесу базы и штаба, куда возвращались лишь для доклада командиру и получения от него новых боевых задач. Друг с другом они почти не встречались. А если кто и видел кого-то, то общение сводилось к минимуму. Как правило, разведчики ограничивались обменом радостными улыбками и приветствиями. Но по никому не ведомым признакам они интуитивно получали общую информацию друг о друге. С лица товарища каждый считывал по мимике, все ли хорошо у того, или есть проблемы. Намного хуже было, если выражение глаз друга сообщало о потере кого-либо в подразделении. Подобное Максиму уже не раз довелось пережить на фронте. Но сейчас такого у них пока не происходило. Все были живы, и каждый выполнял возложенную на него задачу.

Из-под маскировочной сети он вытащил последний ящик со взрывчаткой, взвалил его на спину и уже привычным маршрутом направился к месту своего дежурства в полутора километрах от железнодорожного моста. Примерно за час пути он не раз останавливался, сбрасывал ношу на землю, садился рядом, пил воду из фляги и курил, привычно вслушиваясь в звуки леса. Последнее превратилось в его привычку, основы которой были заложены еще в детском доме, потом на фронте, став столбом выживания, и, наконец, закрепились в разведшколе, как была названа в итоге секретная воинская часть, где он с товарищами проходил подготовку перед отправкой в тыл врага.

Именно посторонние звуки из леса выдали Максиму самые страшные для него опасения. Во время одной из остановок на пути к полуземлянке, где он должен был в полдень сменить рядового Фишера, до него донеслась еле различимая немецкая речь. Услышав ее, он сосредоточился и сгруппировался в готовности отрыть огонь из карабина, если того потребует обстановка. Максим прислушался. Разговаривали двое. Его личные познания в языке врага дали понять, что речь шла на вполне бытовые темы. Это немного упокоило его. Оставив ящик с взрывчаткой там, он осторожно двинулся навстречу голосам. Через несколько минут увидел двух немецких солдат, расположившихся в небольшой низине, за кустарником, что хорошо закрывало их как раз с той стороны, где располагалось замаскированное в траншее хранилище из нескольких ящиков со взрывчаткой, принесенных туда самим Максимом и рядовым Фишером.

Неужели они ее нашли? Разведчик начал вглядываться в лесные заросли. Он подошел к сидевшим за кустарником гитлеровцам с тыла. Солдаты не видели его и даже не догадывались о его присутствии у себя за спиной. Это было очевидным по характеру их разговора между собой. Но они здесь наверняка находятся неспроста. Да еще и расположились так, будто сидят в засаде или караулят появление кого-то постороннего. И фронт их работы, направление взглядов и стволов оружия указывали в сторону замаскированного в лесных зарослях хранилища взрывчатки.

Значит, обнаружили! А где же Фишер? Расстояние, до которого максимально близко, до полуземлянки разведчиков, доходил патруль немцев, однажды составило менее двухсот метров. Дальше им помешал следовать густой кустарник. Но солдаты упорно хотели пройти дальше. Но могли его обойти стороной. Еще метров пятьсот, и маленькое хранилище с ящиками предстало бы перед ними. Маскировка сверху хоть и качественная, но не для опытного взгляда. Воин с большим стажем фронтовой работы и навыками следопыта-разведчика вполне мог бы заподозрить что-то при осмотре местности.

Максим решил пройти в сторону и осмотреть лес по кругу от того места, где находилась взрывчатка. Если ее нашли немцы и решили выявить владельца, то одного поста из двух солдат для этого явно мало. Засад должно быть несколько. И догадка его оказалась верной. Миновав пару сотен метров, он обнаружил еще двух гитлеровцев, лежавших на траве под высокой сосной, закрывавшей их от палящего июньского солнца. Стволы их карабинов тоже смотрели в сторону тайника с взрывчаткой.

Неужели план командования сорвался? Максим начал нервничать. Ему что-то нужно будет доложить обер-лейтенанту Шеферу, как-то оправдаться перед ним. Но никакое оправдание не вернет на место тяжелые ящики, с таким трудом доставленные по воздуху в тыл врага, а потом на пределе физических возможностей перенесенные им самим и рядовым Фишером к месту их скрытого от посторонних глаз хранения.

– Лопух! Разгильдяй! Мальчишка! – шепотом отругал себя Максим.

Решив не терять попусту время, он двинулся дальше и уже вскоре вышел еще на одну группу гитлеровцев. Эти залегли уже с пулеметом. Расстояние до замаскированного схрона на глаз не превышало пятьдесят – шестьдесят метров. Направление для стрельбы тоже указывало на взрывчатку. Солдат было в засаде уже трое.

Значит, ошибки быть не может! Немцы во время патрулирования наткнулись на траншею с ящиками, обнаружили маскировку на них и сняли ее. А потом решили выставить своих солдат по кругу, чтобы выявить и захватить владельцев схрона. Местность, по словам обер-лейтенанта Шефера, в округе не партизанская. Вооруженных отрядов, ведущих борьбу с врагом, здесь почти нет. Или они слишком немногочисленны, а потому не очень деятельны, чтобы обозначить себя. Да и поблизости, в соседних районах, таковых не очень много. Но повод для опасения у врага уже есть.

Но как же Фишер? Максим задумался. А если немецкий патруль вышел не на схрон, а на полуземлянку, где тот вел наблюдение, и захватил его в плен? Например, спящим. Хоть разведчик и прошел довольно серьезную подготовку в тыловой разведшколе и боевой опыт имел немалый, но он мог вполне расслабиться и просто-напросто заснуть от усталости и монотонного наблюдения за врагом. Максим и сам не раз дремал, уловив периоды отсутствия чего-либо интересного из происходящего в стане фашистов.

Бесшумно двигаясь за спинами