Вход только для мертвых - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 22

сидящего на пороге Поликарпа, свернул к нему. Он, конечно, этому делу обрадовался, кое-какую закуску на стол собрал… Долго мы с ним про жизнь разговаривали… Я что-то перед ним разоткровенничался, поделился наболевшим… А он… Ну, что он? Посочувствовал, само собой, да и, вы не поверите, предложил на время куда-нибудь уехать… Мол, пускай баба одна поживет, сразу охолонет… без помощи-то. Вернулся я от него домой да и думаю, а что, если и взаправду уехать временно… Собрал свои вещи и…

— …уехали к Люсе, к своей любовнице, с которой познакомились в командировке. Даже задержались из-за нее.

— Вы и об этом знаете? — удивился Шемардин. — Только Люся мне не любовница, а троюродная сестра по матушке. Во время войны в Елец попала, когда наши партизаны освободили их из поезда… В Германию их на работы увозили… Она мне еще в прошлый раз предлагала приехать и пожить у нее… Да и вообще… — Мужчина тяжело вздохнул, покусал губы и сказал такое, чем в свою очередь удивил допрашивающих его милиционеров: — А может, у моей Оли настоящая любовь к тому человеку вспыхнула? Так чего же ей мешать? Пускай живут. Мне только свою дочь Верочку жалко… Но я бы ее все равно не бросил, приезжал бы… А кстати, что с Верочкой? Где моя дочь?..

— Не волнуйтесь, все узнаете в свое время, — не стал огорчать Шемардина Журавлев, который, собственно, и сам терялся в догадках, куда могла пропасть девочка, и, чтобы отвлечь любящего папашу от мыслей о дочери, с ехидцей полюбопытствовал: — Скажите мне, Шемардин, а почему вы с чемоданами не прошли через двор, когда уезжали, а, как вор, крались через кусты бузины? Какая была на это причина?

— С Ольгой боялся встретиться, — честно признался он. — Думал, начнутся неприятные разговоры, то да се… Да и не хотел, чтобы соседи меня видели. Вот, скажут, девку бабе заделал, а сам смотался как… последний подлец. Ну и опять я надеялся на то, что моя Оля образумится, я и вернусь. В командировке, мол, долго находился. Чего людей-то потешать своим отъездом?

Журавлев и в этом с ним молча согласился, слез со стола, прошелся взад-вперед по комнате, сунув руки в карманы галифе. Нащупав в кармане пачку папирос «Норд», не торопясь закурил. Заводской табак на вкус был приятен, хотя и с горчинкой. Выпуская дым одновременно через ноздри и рот, несколько раз подряд глубоко затянулся. Потом резко вернулся к столу и загасил окурок, размазав его желтым прокуренным большим пальцем о толстостенную стеклянную пепельницу. Подавшись всем корпусом к задержанному, быстро спросил, не сводя с него прищуренного взгляда:

— А вот скажите мне, Шемардин, золотое кольцо ваша сожительница носила?

— Носила. Только я его не дарил… — замотал он отрицательно головой. — У Ольги кольцо осталось еще от первого мужа. Она никогда его не снимала, носила как память о нем. Вы, наверное, уже знаете, что ее первый муж без вести пропал на фронте? Я не вдавался в подробности, любила ли она его или нет… Это ее личное дело. Война многих забрала.

— Котенка куда дели, которого вы как-то подобрали? — неожиданно задал Журавлев давно интересующий его вопрос, впрочем к делу не относящийся.

— Вы и про котенка знаете, — хмыкнул Шемардин. — Ольга не разрешила его дома держать, сказала, что Верочка от него может заразу подхватить. Ну и… я обратно его отнес… Наверное, кто-нибудь подобрал. А вам он зачем? — спросил Шемардин, впервые проявив с начала допроса хоть какой-то интерес. — Животных любите?

— Была у меня в детстве дворняжка… Жучкой звали, — не стал скрывать Журавлев. — Какой-то гад ее отравил… Посидите пока в КПЗ, пока мы не проверим ваши показания… — неожиданно резко сменил он тему разговора. — А там видно будет.

— Да я разве не понимаю, — пробормотал Шемардин, поднимаясь с табурета. — Только вы уж, пожалуйста, не затягивайте с проверкой… А то Люся и вправду подумает, что я убил свою сожительницу… — Голос у него дрогнул, плотно сжатые губы затряслись, словно он сосал леденец.

Когда милиционер из конвоя увел Шемардина, Журавлев немедленно связался по телефону с Орловым и слово в слово передал весь разговор задержанного, подкрепляя свои доводы и выводы вычитками из протокола допроса. В этот же день тамбовские оперативники разыскали дворника Поликарпа, допросили. Разногласия в их показаниях не было, не считая некоторых мелочей, которые всегда случаются, когда два человека смотрят на одно и то же событие, но с разных точек зрения. Подозрения это нисколько не вызвало ни у следователя, ни у тем более Орлова. Также был произведен обыск по месту жительства гражданина Шемардина в коммунальной комнате его троюродной сестры Люси. Что тоже не дало никаких результатов: исчезнувшее с пальца жертвы золотое кольцо не было обнаружено.

— Журавлев, возьми с Шемардина подписку о невыезде и возвращайся. Да!.. Не забудь его из КПЗ выпустить, — не упустил Орлов момента подколоть товарища, прежде чем положить трубку. По его оживленному голосу было ясно, что Клим вполне удовлетворен результатом командировки, вследствие которой версия о том, что убийцей Филатовой Ольги Владимировны является ее сожитель, исключена за явными доказательствами в его пользу.

Глава 8

В Тамбов Журавлев прибыл ранним утром. На мокром перроне блестели многочисленные лужи. На зеркальной их поверхности отражались плывущие в небе курчавые облака, ослепляя глаза, скакали солнечные зайчики. Это недавно здесь успела побывать автополивалка.

Те из пассажиров, кому посчастливилось сегодня вернуться в родной город, шли не спеша, наслаждаясь обнадеживающим теплым днем, те, кому предстояло ехать, бежали к своим вагонам с чемоданами и узлами. «Суета, а приятная», — отметил про себя Журавлев, жмурясь на солнце, с интересом поглядывая по сторонам. От всего, что происходило вокруг, у него создавалось впечатление, как будто он отсутствовал в городе долгое время.

Выйдя на привокзальную площадь, Илья увидел принадлежащий милиции автобус и стоявшего рядом с ним Заболотнова. Водитель стоял в расслабленной позе, привалившись спиной к крылу, скрестив ноги в начищенных до блеска сапогах и с беззаботным видом покуривал. «Меня, что ль, встречает?» — мелькнула у Журавлева приятная мысль, и его осунувшееся за время кратковременной, но довольно напряженной командировки небритое лицо непроизвольно расплылось в довольной улыбке. Он направился в ту сторону.

— Кого ждем? — подходя, спросил он у Заболотнова, сдерживая улыбку, не показывая виду, что догадался, для кого предназначен транспорт.

И каково же было его разочарование, когда Иван, окинув его равнодушным взглядом, без слов говорившим: «Ты-то откуда здесь взялся?», вдруг степенно ответил:

— Ожидаю важную персону из Москвы. Орлов сказал, чтобы