Трюкач. Выживший во Вьетнаме - Пол Бродёр Страница 17

Камерон кивнул.

– Ты уверен?

– Да, – сказал Камерон. – Все.

Но спустя несколько минут, когда он бежал навстречу умопомрачительному сиянию прожекторов, слыша звуки шагов своих преследователей и затаив дыхание в ожидании их выстрелов, он вдруг осознал, что ничего не понял. «Безумие, – думал он, – это безумие…»

При звуке первого выстрела он споткнулся и чуть не упал. «Безумие, – продолжал думать он, – безумие…» Потом он стоял на перилах, глядя вниз на темное, вздымающееся море. Под собой он смог разглядеть да Фэ, суетящегося позади камеры, установленной на носу маленькой моторной лодки. Оператор поднял руку. Перед ним вспыхнули огни, ослепившие его. Да, Готтшалк был прав. Он стал одновременно актером и зрителем в развитии своей истории. Какая возможность для драмы! Камерону было интересно, следит ли за ним сборщик налога. «Не забудь прыгнуть, – сказал он себе, – ты должен прыгнуть. Прыгай!»

Он сразу среагировал, когда раздался свисток – Икар, от лунного удара воспаривший в ночь, где в один прекрасный момент увидел самого себя, залитого светом, как бы глазами толпы, собравшейся на пляже.

* * *

В ушах стоял гул, когда он выбирался на поверхность. Затем, выплывая из темноты в сверкании прожекторов, он вдохнул много воздуха и начал молотить руками, чтобы держать голову над водой. Сверху раздался град выстрелов. Кто-то кричал, чтобы он нырял. Раздался всплеск в воде рядом с ним, потом другой, и, сделав глубокий вдох, он снова ушел под воду. Когда он выплыл во второй раз, то оказался под пирсом, окруженный лабиринтом свай, которые стояли во мраке, как деревья в чаще леса. Он ухватился за ближайшую опору и обнаружил, что она покрыта слизью. Несколько мгновений он жадно пытался найти, за что схватиться, затем снова попал в луч света, и тяжелая волна оторвала его и понесла дальше во мрак внутреннего пространства. Следом за ним плыла лодка, освещая путь. Кто-то кричал ему, чтобы он продолжал плыть. Выбившись из сил, он поднял руку в сторону прожектора, бьющего прямо в глаза, и позвал на помощь; затем, болтая руками, ушел под воду. Вынырнув снова, он захлебывался от морской воды. Волна несла его к другой свае, и, цепляясь ногтями за скользкое дерево, он успел снова позвать на помощь. Когда он начал соскальзывать обратно, неясная фигура спустила лестницу с парапета казино. Кто-то из лодки велел ему нырнуть. Со стороны лестницы сверкнуло несколько вспышек и вокруг него раздались выстрелы. Беспомощный, он потерял свою точку опоры и стал тонуть. «Они хотят заставить меня утонуть», – думал он, пока, отчаянно размахивая руками, не выбрался на поверхность. Снова он звал на помощь, но, хотя лодка теперь была ближе, он сам едва слышал свой голос сквозь тяжелые удары волн, бьющихся о бревна, и скрип пола казино, сотрясающегося над головой. Он впал в панику, когда увидел в темноте прямо над головой перекладину, соединяющую две соседние сваи, и ухватился за нее. Минуту он просто держался за нее, как за толстую ветку дерева, затем, собрав последние силы, рывком выбрался из воды и перевесился через перекладину. Раздался свисток. Кто-то что-то кричал из лодки, но, часто и тяжело дыша от усталости и облегчения, он не мог пошевелиться. Вдобавок перекладина была покрыта острыми ракушками, которые, впиваясь ему в ладони, колени и голени, скоро превратили ее из места отдыха в место пыток. В то время как лодка поравнялась с ним, он поднял голову, поморгал сквозь слезы мучения и, взглянув наверх, увидел обезображенное лицо оператора, улыбавшегося ему в полном восторге.

– Все идет замечательно, саrо. Сверх наших ожиданий.

– Помогите, – умолял Камерон. – Помогите.

Да Фэ сделал ужасную гримасу:

– Нет времени, саrо. Начинается прилив.

– Послушайте, я не могу больше плыть! Не могу!

– Пользуйся перекладинами, – ответил да Фэ, направляя один из прожекторов так, чтобы показать всю сеть горизонтальных опор, которые, соединяя одну группу свай с другой, тянулись в пространстве под казино, как нескончаемая цепь препятствий.

– Слушайте, Готтшалк сказал, что патроны будут холостые.

– Конечно, саrо. Только холостые!

– Но я видел всплески!

Оператор появился в луче света, поднял руки и, оттянув назад резинку рогатки, выстрелил из нее Камерону под ноги.

– Видишь, сагr? Вот так мы делаем всплески. Детской игрушкой.

– Но ведь я истекаю кровью, – сказал Камерон, делая отчаянные попытки оттянуть время. – Ракушки разодрали меня в клочья.

– Прости меня за ракушки, саrо. Мы их как-то не учли. Однако они оказались очень кстати и добавили еще одну деталь к ужасу твоего спасения. Итак, когда я снова дам свисток…

– Нет! – закричал Камерон.

– …ты услышишь еще выстрелы. Ныряй, а затем, хватаясь за перекладины, двигайся к пирсу. Как можно быстрее. Готов?

– Ничего не поделаешь, – сказал Камерон.

– Все по местам!

– Нет!

Но когда раздался пронзительный свисток и снова послышались выстрелы, он автоматически отшатнулся и спрятался за сваю, пока все не стихло; затем, переходя от одной перекладины к другой, раскинув для равновесия руки и хватаясь за бревна, как пьяный за столбы, он двинулся к берегу. Сначала он двигался медленно из-за боязни упасть в воду, но вскоре сообразил, что может перепрыгивать с одной перекладины на другую, пока они свободны от набегающих волн, и так добираться от сваи к свае, пока гребень следующей волны не накроет его.

С этой минуты его действия были безошибочны и соответствовали прекращению выстрелов и ритму моря, пока, согревшись от напряжения, уверившись в своей технике и вдохновившись ловкостью, он не начал перескакивать с одной перекладины на другую с легкостью самоуверенного ребенка, пробирающегося через игрушечные конструкции. Когда через несколько минут раздался свисток, он поднял глаза и был поражен, что уже находится под пирсом. Я на полпути, думал он радостно, я сделаю это…

Но в следующий момент он услыхал звук разбивающейся о берег волны, почувствовал, как задрожали бревна, и в беспокойстве обернулся к лодке, плывущей рядом с ним.

Да Фэ был в приподнятом настроении.

– Ты не представляешь себе, саrо! Тени на потолке, внушающий невероятный страх свет, череда свай и постоянно вздымающееся море. Это потрясающе! Как спасающийся бегством человек в кошмарном сне!

– Прислушайтесь к прибою! – сказал Камерон, стуча от дрожи зубами. – Мне не нравится этот звук.

Да Фэ приставил руку к уху и потряс головой.

– Прибой! – прокричал Камерон.

– Подожди, пока мы сделаем такой звук, как надо, саrо. Прибой будет грохотать. Он поглотит все. Он будет в самом деле страшным.

– Вы ненормальный, – ответил Камерон. – Вы понимаете это? Вы чертов сумасшедший!

Но оператор не