Вход только для мертвых - Валерий Георгиевич Шарапов Страница 13

Они прошли по коридору. Ирина обессиленно опустилась на кушетку, застеленную зеленой клеенкой. Испачканное алой помадой ее лицо покрылось смертельной бледностью, по нему пробегали судороги, а губы прыгали, как будто она специально гримасничала. Судя по состоянию, в котором женщина находилась в эту минуту, она мысленно представила себя на месте убитой гражданки Филатовой.

— Да мы как-то с ней не особо общались, — начала она тихо, с заметной заторможенностью рассказывать. — Все больше по работе. Знаю только, что муж у нее в сорок втором без вести пропал на фронте. Потом она сошлась с другим мужчиной, девочку родила. Ну и в общем-то и все. Этого мало, да?

— Знаете, где она проживала?

— Где-то в Октябрьском районе. Точного адреса не скажу. Это вам нужно к старшей по отделению обратиться, Надежде Капитоновне, у них часто дежурства совпадали, она должна знать.

— Где ее разыскать? — деловито осведомился Журавлев, окрыленный успехом, что наконец-то уголовное дело сдвинулось с мертвой точки.

Ирина вялым движением руки указала вдоль длинного, как кишка, коридора.

— А здесь, на первом этаже. По коридору пройдете, и за поворотом сразу же первая дверь и будет в ее кабинет.

Журавлев поднялся, недолго постоял, глядя сверху вниз на склоненную голову новой своей знакомой, как будто хотел что-то сказать, затем вздохнул, должно быть передумав, и торопливо зашагал в указанном направлении. Повернув за угол, он увидел длинный ряд расставленных вдоль левой стены кроватей с лежащими на них ранеными бойцами. Невольно замедлив шаги, чтобы не потревожить спящих пациентов, Илья тихо приблизился к открытой двери, заглянул внутрь.

За столом сидела пожилая женщина в белом халате, концы повязанной на ее голове косынки были туго завязаны на затылке. Хмуря чернявые брови, женщина что-то писала в журнале, шурша пером по листу. Время от времени она задумчиво покусывала кончик ручки и снова принималась писать.

— Разрешите?

Не отрывая пера от бумаги, женщина исподлобья взглянула на милиционера и кивнула. Она не спеша дописала и только тогда отложила ручку, устало откинулась на спинку стула, уронив натруженные руки на колени, и сказала:

— Я вас слушаю.

— Надежда Капитоновна вы? — спросил Журавлев.

— Совершенно верно.

Илья прошел к столу, вынул из планшета фотографию, положил ее перед старшей по отделению. Он еще ничего не успел сказать, как брови женщины изумленно взметнулись вверх, а еще через секунду ее темные глаза в окружении мелких морщинок, не мигая, уставились на оперативника. У нее заметно дрожали веки, в глазах блестели слезы.

— Вашу коллегу убили, — ответил на ее невысказанный вопрос Журавлев. — Мы расследуем это дело. Мне хотелось бы узнать все, что вам о ней известно. Абсолютно все. Говорят, что вы близко знались…

Надежда Капитоновна переместила руки на стол, сложила их перед собой, как примерный ученик, и, сочувственно поглядывая то на фотографию, то на милиционера, стала неспешно рассказывать:

— Не знались мы близко… неправда. Да и не могли в силу большой разницы в возрасте. К тому же Ольга Владимировна была женщиной скрытной, особо о себе никому не рассказывала. Не знаю, почему так? Должно быть, оттого, что жизнь у нее изначально не сложилась. Знаю о ней только то, что она сама рассказывала, когда вдруг на нее что-то находило… Трудно, наверное, все время в себе копить, вот и делилась со мной, когда уж совсем находило. Вместе мы дежурили часто, это правда. Ну что я могу рассказать о ней? С первым мужем детей они не нажили, а как началась война, то его сразу забрали на фронт. Уж не знаю, как он воевал там, только пропал он в сорок втором без вести… Сказать, что она сильно печалилась о нем, не могу. Отношения у них были, как она признавалась, натянутые. Сильно он ее ревновал… Хотя я бы не сказала, что она уж такой красавицей была… Так, симпатичная, таких много. А вот он, по ее словам, очень даже красивый… Высокий, статный… Но вот пробежала между ними черная кошка, и все тут… Одной тяжело, особенно в войну, она и приняла потом на жительство одного офицера интендантской службы. Он в тылу служил. Года три они сожительствовали, ребеночка она родила… Верунчика. А потом у нее что-то и с этим мужчиной не заладилось. Кто уж там виноват у них… не могу сказать. Вроде бы с чужой бабой его видели, а там кто знает… Видела я его, не сказать, что внешне видный человек, так… сытый… А что вы хотели — интендант. Но они вместе продолжали жить… помирились. А может, и не ругались. Влюбленные ссорятся — только тешатся… Не нами придумано. А когда, говорите, она погибла?

— Пять суток прошло. И вы что же, за то время, что гражданка Филатова на работе не появлялась, даже и не всполошились? Как же такое возможно?

— Я же говорю вам, у нее дочь была… Маленькая. А дети имеют привычку часто болеть… Поэтому к Ольге Владимировне начальник госпиталя относился снисходительно. Кто-то должен с ребенком находиться?

— А муж?

— У него своих дел полно. Да и не мужское это дело с ребенком сидеть. У всех дети болеют, терпели… Да и потом, она наверстывала пропущенные дни, сутками с работы не уходила. Поэтому никто в накладе не был… Слышала, что собирались домой к ней идти… из-за того, что долго не выходит на работу. Может, что-то серьезное случилось, может, помощь какая требуется… А оно вон какое дело… — Старшая по отделению глазами указала на фотографию, губы у нее дрогнули, она тяжко вздохнула.

— Адрес ее знаете? — поинтересовался Журавлев, тщательно записывая в блокнот откровения сердобольной женщины.

— Нет, — покачала она головой. — Чего не знаю, того не знаю. Это можно узнать у кадровика. Только он утром будет. Подождать придется. Кстати, в тот день она была с девочкой… с Верунчиком.

— С девочкой? — переспросил Журавлев, пристально вглядываясь в ее лицо, чувствуя, как необъяснимое беспокойство скользким холодным змеем вползает в его горячее сердце. — Вы точно помните? Может, она была с дочерью в другой день? Перед этим?

— Нет, в этот день. Это я очень хорошо запомнила. Потому что она тогда куда-то очень спешила, даже себе платье испачкала йодом, когда я попросила ее сделать укол раненому. Правда, там было небольшое пятнышко, но все-таки неприятно… Вам, мужчинам, этого не понять.

Надежда Капитоновна подняла глаза от фотографии и неожиданно встретилась с взволнованным взглядом оперативника, который тотчас отвел свои глаза в сторону.

— Она что… пропала? — встревоженно спросила женщина.

— Пока