Путеводитель растерянных - Моше бен-Маймон Страница 2

Обширный комментарий к Мишне[6] (написан в 1158—1168 гг.) включает общее введение, посвященное принципам и истории Устной Торы. Комментарий к трактату Санhедрин* содержит пространное рассуждение о воздаянии и наказании, о любви к Богу, о духовном бытии ("грядущем мире") и бессмертии души; здесь же сформулированы тринадцать принципов веры, исповедание которых необходимо для спасения души. Предисловие к трактату Авот разрабатывает философскую этику и учение о душе. Введение к разделу "Тоhорот" ("Чистое") — образец систематизаторского подхода к hалахе: все многообразие талмудических законов о ритуальной чистоте сводится к ограниченному набору порождающих правил.

Подготовка к всеобъемлющей кодификации hалахи начинается с "Книги заповедей", состоящей из методологического введения и краткого обзора всех заповедей Торы. Во вступлении Маймонид анализирует принципы классификации заповедей, критикуя бессистемный подход своих предшественников в этом вопросе. Полностью задача кодификации hалахи решена в монументальном своде "Мишне Тора" ("Повторение Торы")[7], известном также под названием "Яд hахазака" ("Сильная рука")[8] (ок. 1168—1178). В отличие от упомянутых выше сочинений, этот труд написан на иврите. Маймонид заново формулирует все hалахические положения на лаконичном и четком языке Мишны и располагает их в строго продуманном порядке, опуская диалектическую аргументацию Талмуда. По сути дела он стремится создать новый канон, в котором целостность, умопостигаемый порядок, определенность придет на смену открытости, незавершенности, своего рода хаотичности Талмуда и послеталмудической литературы. В противоположность господствовавшим взглядам, он видит высшую форму изучения Торы не в бесконечном развертывании дискуссий по талмудической парадигме, а в осмыслении духовного содержания Закона, его глубинных интенций и интеллектуальных оснований, в связи с философским познанием. Первая книга свода — "Книга знания", и в особенности ее первый раздел, "Основополагающие законы Торы", содержат теологико-философские положения, составляющие, по мысли Маймонида, фундамент всей системы заповедей. Мишне Тора быстро завоевала огромную популярность, но и вызвала резкую критику, которая была направлена как на предполагаемую ею радикальную реформу в изучении Торы, так и на философские взгляды автора.

Сохранилось несколько сот ответов (респонсов) Маймонида на вопросы, поступавшие к нему со всех концов еврейского мира. Сюда примыкают его послания, среди которых известны "Йеменское послание" (1172) — о судьбах еврейского народа в изгнании и о Мессии; "Послание о религиозных преследованиях" (или же "Послание об освящении имени Божьего") — о надлежащем поведении во время гонений на веру и об отношении к вынужденным отступникам; "Трактат (или Послание) о воскресении мертвых" (1191) — отповедь тем, кто обвинял его в отрицании этого догмата; "Послание мудрецам Марселя", направленное против астрологии.

К последнему периоду жизни Маймонида относятся и многочисленные медицинские сочинения, написанные по-арабски. Среди них выделяются "Моисеевы главы" — около полутора тысяч медицинских афоризмов, выбранных из сочинений Галена и аннотированных Маймонидом, и трактат "О здоровом образе жизни"; помимо того известны многочисленные парафразы Галена; словарь "Истолкование медицинских терминов", содержащий около двух тысяч статей; трактаты "Объяснение афоризмов Гиппократа", "О ядах"; "О совокуплении", "Об астме", "О продолжительности жизни" и др.

Как можно было ожидать, авторитет Маймонида и популярность его сочинений вызвали к жизни целую волну псевдомаймонидовской литературы. Перечислим наиболее важные образцы этого жанра.

1) "Главы о блаженстве". Сохранился ивритский перевод арабского оригинала, написанного, по-видимому, в середине XIII века. Текст содержит описание мистических состояний и спиритуалистическую интерпретацию основных понятий иудаизма; заметны суфийские мотивы.

2) "Назидательное послание", написанное на иврите; традиционно включается в собрания посланий Маймонида. Подобно предыдущему сочинению, отмечено аллегорико-спиритуалистической тенденцией.

3) "Трактат о единобожии". Любопытный теологический трактат, сохранившийся в ивритском переводе. Некоторые исследователи, в частности классик еврейской библиографии М. Штейншнейдер, считали его аутентичным произведением Маймонида.

4) "Свиток тайн". Послание, автор которого рассказывает о своих занятиях "вопросами во сне"[9], пермутациями букв в духе профетической каббалы[10], астральной магией.

5) Послание, где говорится об алхимических штудиях Маймонида. Этот ни разу не издававшийся текст хранится в Мюнхенской библиотеке (X214, 29а-33б); существуют и другие алхимические рукописи, содержащие материал, приписываемый Маймониду.

6) "Книга сущего" — медицинский и натурфилософский трактат.

Столь весомый авторитет и прочное положение, приобретенные учением Маймонида вопреки многочисленным нападкам, связаны с присущими ему особыми качествами: в первую очередь это точно найденное равновесие между принципами традиции и интеллектуальной открытостью, а также сочетание глубочайших познаний во всех сферах еврейской религии с виртуозным владением философским аппаратом, придавшее творчеству Маймонида глубинные измерения, которых прежде не знала еврейская философия. В то же время это сочетание не было эклектичным: Маймонид умел четко формулировать альтернативы, стоящие перед философской мыслью, детально анализировать их духовную и интеллектуальную значимость и авторитетно обосновывать свой выбор. В этом плане Маймонид был взыскательным и независимым мыслителем, не останавливавшимся перед тем, чтобы резко критиковать предшественников, создавая свою собственную, не похожую ни на один из существующих жанров, манеру письма и сознательно игнорируя те аспекты еврейской культуры, которые он не желал включать в свою систему мысли. Другое его важное качество — широта его познаний: речь идет несомненно об энциклопедических знаниях, охватывающих не только сферу его непосредственного творчества, то есть hалаху, теологию, медицину, но и точные науки, а также, по собственному свидетельству Маймонида, — всю магическую литературу того времени.

Подобно другим философам, сформировавшим западную мысль, — Филону Александрийскому и Фоме Аквинскому, — Маймонид стремился согласовать основанный на вере сакральный мир Писания и мир греков, запечатленный в различных философских системах, поставивших во главу угла умозрение. Любой синтез, пытающийся сопрячь столь разные интеллектуальные основания, осложнен изначально, и мысль Маймонида развивалась под знаком острых противоречий и напряженного противоборства противоположных тенденций.

Самым фундаментальным выражением этого чреватого противоречиями синтеза был его главный философский труд, написанный уже после "Мишне Тора". Я имею в виду "Путеводитель растерянных".

Как явствует из заглавия, книга служит руководством и наставлением для тех, кто пребывает в растерянности, затрудняясь в выборе пути; мы узнаем из книги, что эта ситуация имеет несколько аспектов и порождена различными факторами, которые становятся предметом острокритического анализа Маймонида. Спасительный путь пролегает через систематическое усвоение философии и адекватное истолкование Писания. Среди причин "растерянности" особо следует выделить две: 1) неправильное понимание Писания, в том, что касается используемых им антропомофных и антропопатических выражений; 2) магические представления — как те, что связаны с астральной магией (ее представителями Маймонид считал сабиев[11]), так и древняя еврейская магия имен. Можно указать на определенный круг текстов, где присутствуют одновременно оба этих фактора "растерянности". Речь идет о так называемой литературе "Небесных чертогов" или литературе "Колесницы"[12], где действительно, с одной стороны, присутствует четко осознанная установка на антропомофную теологию, а с другой —