Небесный всадник. Том 4 - Кирико Кири Страница 19

— Сколько всего их? — негромко спросил я, проводив их взглядом.

— Всадниц? Девятнадцать.

— Значит, по меньшей мере где-то есть ещё двенадцать… — пробормотал я.

Это кажется, что на такой огромной территории без радара сложно поймать дракона, и… кажется, правильно. Проскочить, как я сделал, легко. Но чем ближе к столице, тем плотнее кольцо наблюдателей, которые сообщат куда следует, способы у них уж имеются. В обратную сторону точно так же работает. Множество деревень и городков, откуда могут тебя заметить, а потом сообщить куда следует.

Да и про обычные патрули не стоит забывать. Это кажется, что они летают просто так, но на деле проложены маршруты так, чтобы охватывать все самые важные места, через которые вероятнее всего ты полетишь. Короче, тут своя система, и работала она неплохо.

Но это всё потом, а пока мы могли выдохнуть.

Я спрыгнул с дракона, чтобы хотя бы чуть-чуть размяться, а то голую жопу чуть ли не в кровь натёр уже себе о чешую дракона. Да и немного переждать не помешает.

— Ну ты, конечно, дал там жару… — спрыгнула рядом со мной агадарка, немного придя в себя. — Охренеть, да ты просто монстр!

Её глаза восхищённо расширились и блестели, как у ребёнка, который увидел супермена. Или как у фанатки. Короче, я даже немного засмущался от такой реакции.

— Да?

— Конечно да! А как это ещё назвать⁈ Так тонко контролировать дракона, да ещё и успевать переключаться между другими! Мать твою, а что ж ты не сказал, что драгондайн!

— Кто-кто? — не понял я.

— Дракондайн! Ты вообще знаешь, кто это, темень⁈

— Как-то не слышал раньше, — честно признался я.

— Блин, ну ты и чернь тоже, конечно! — хлопнула агадарка себя по лбу. — Дракондайн — это тот, кто умеет не просто летать на драконе, а именно управлять им и влиять на других! Блин, да вас же по пальцам пересчитать можно! И ты один из них! Охренеть можно! Ты это понимаешь⁈ — схватила она меня за плечи и затрясла.

— А есть ещё?

— Конечно! Но обычно этот навык появляется далеко не сразу и не у всех! Не просто управлять драконом, как лошадью, а буквально быть одним целым! А чтобы ещё и влиять на других, так это вообще редкость, и даже в некоторых поколениях не встречается! А ты и вовсе берёшь чужих под прямой контроль! Да чёрт побери, ты грёбаный гений!

Получается, вот так управлять могут и другие, влиять единицы, но перейти границу, где один дракон — одна всадница, не смог никто? Прикольно…

— И ведь ты ещё не сдох!

— В смысле не сдох? — не понял я.

— Ну как, это же отбирает кучу сил! Быть в связке, влиять на других драконов, а ты ещё и переключался между ними! Да у тебя сердце не должно было выдержать! Помереть должен был ещё в воздухе, а ты вон стоишь, живой почему-то! Я слышала, что несколько всадниц однажды так и умерли!

И в этот момент у меня глухо стукнуло сердце. Не больно, а скорее как-то глухо и чувствительно, слабо. И после этого тело будто окончательно перестало слушаться. В глазах поползли тёмные пятна, а внутренний гироскоп дал крен. Лицо агадарки сменилось на бесконечную листву, за которой виднелось небо, но скоро и оно исчезло во тьме и чьём-то испуганном крике.

Сука, накаркала…

* * *

Обидно пережить всё, но сдохнуть от того, что перестарался. И как хорошо, что, когда ты теряешь сознание, тебе уже откровенно на всё насрать. Сдохнешь? Плевать. Очнёшься живым? Порадуешься. Сплошные плюсы. А ещё, когда тебя не мучает и оживший кошмар, обещающий насадить по самые гланды, так и вообще победа.

Так что меня можно было технически назвать победителем. А по факту… по факту даже то, что я смог вырваться на свободу, сбежав из-под носа веелинок, уже было поводом для гордости. Сдохну я или нет, меня будут помнить, а это тоже победа.

Так что куда ни взгляни, везде я победитель!

Правда, звучит грустно.

Когда я медленно и с трудом открыл глаза, была уже ночь. Глазные яблоки, казалось, были готовы вот-вот лопнуть, словно перекачанные шарики. Руки, пусть я и чувствовал, отказывались двигаться, как и ноги, будто к ним привязали стокилограммовые гири. А грудь с трудом поднималась и опускалась, заставив меня сначала испугаться, что я банально задохнусь.

В голове гудело, виски раскалывались от адской боли, глаза ничего не видели перед собой, только бесконечную и бескрайнюю тьму. Я попытался повернуть голову, и получилось это сделать лишь с огромным трудом. Да только пользы от этого не было, потому что носом я уткнулся во что-то мягкое и гладкое, пахнущее чем-то… как кожей, что ли…

— Ну и куда ты носом тычешься, по зубам хочешь? — раздался раздражённый голос, и мою голову опять повернули лицом вверх.

— Я… ничего… не вижу… — мне хватило сил лишь на четыре слова, которые вышли скорее скрежетом, чем голосом.

— Это потому что ночь, идиот, — надо мной блеснули два красных шарика. — Ты как, собираешься помирать или пока ещё поживёшь?

Кажется, до моего бедного мозга стало доходить, где я. Всё в том же лесу, но уже ночью. Тело лежало на земле, однако голова была на чём-то мягком, предположу, на ногах Глисты, которая сейчас смотрела на меня сверху, поблёскивая зрачками, которые, как у кошки, стали широкими.

— Ну что, ответишь или не можешь?

Я попытался ответить, честно попытался, но издал лишь хрип.

— А, помираешь, да? Не такой уж ты и крепкий оказался. А-то думала, как ты можешь стоять после таких фокусов, — раздался в кромешной тьме смешок.

Я прохрипел в ответ, на что она лишь бросила:

— Ой, да заткнись ты, не зли меня.

Её ладонь легла мне на лицо и закрыла глаза. Открыть у меня сил их обратно попросту не хватило, и через несколько минут я опять провалился в сон.

Следующий сеанс связи был уже днём. На этот раз я лежал на импровизированном лежаке из ветвей и листвы, а рядом в позе лотоса сидела агадарка и