Белая птица и черный змей - Екатерина Витальевна Белецкая Страница 42

— А как это ещё может выглядеть в реальной жизни, если не брать случай с собакой? — спросил Скрипач. — Фэб, какой-нибудь более серьезный пример можешь привести?

— Конечно, — ответил Фэб, чуть замедляя бег. Он видел — они оба устали, и решил, что нагрузку можно немного снизить. — Представьте себе планету, которая долгое время находилась в большом конклаве, была в устойчивом положении, торговала, жила размеренно и достойно. И вдруг, в один прекрасный день, эта планета разрывает большую часть торговых контрактов, начинает процесс отделения от конклава, и принимается производить оружие, которое раньше делать даже не думала. Как вы считаете, какие версии возникли у агентов, которые туда зашли? Что они начали искать?

— Экономика, — ответил Ит. — Это первое, что приходит в голову. Мир обнаружил более выгодные условия для сотрудничества, новые финансовые возможности, и решил, что…

— Нет, — ответил Фэб, переходя на быстрый шаг. — Ит, этого всего нет. Ни экономика, ни торговые пути, ни новые деловые партнеры — не появилось ничего. Наоборот, всё исчезло. Агенты фиксируют последствия, но не видят причины. Мир стремительно беднеет. Перспективы, которые у него раньше существовали, потеряны безвозвратно. Все финансовые потоки перенаправлены на производство вооружения, и на постройку кораблей. Мир попадает в блокаду, в результате из него уходит даже Транспортная сеть. За два десятка лет планета из процветающей превращается в оживший кошмар, не имея для этого превращения ни единой видимой предпосылки.

— Круто, — восхитился Скрипач. — Так что там произошло на самом деле?

— Нечто иррациональное, — вздохнул Фэб, замедляя шаг. — Сказать?

— Конечно! — Скрипач остановился.

— Некие личности, стоявшие у власти, возродили к жизни одно древнее верование, — с горечью ответил Фэб. — Причем разогнали они эту тему тайно, но при этом повсеместно. По сути, они индуцировали за десять лет население всей планеты, а несогласных… не будем пока что касаться этой темы. Мы потеряли в этом мире полтора десятка агентов, и две полных команды специалистов, прежде чем надо удалость выяснить, что происходит на самом деле. Это было… совершенно бессмысленно, и потому особенно страшно.

— И чем это закончилось? — спросил Скрипач.

— Планета погибла, — ответил Фэб спокойно. — И всё население тоже. Нет, официальная тут ни при чём, не подумайте. Опасную тварь, которой стал этот мир, уничтожили соседи. Сообща. Далеко не сразу, потому что такие решения принимать очень сложно.

— Это был человеческий мир? — спросил Ит. Почему-то ему это показалось важным.

— Нет, — покачал головой Фэб. — Для человеческих миров подобное практически невозможно, они слишком разнородные внутри, поэтому из-за разных обычаев и религий сильно разобщены. Это был мир когни, тех, кого вы иногда называете ошибочно птицами. Там очень силён коллективизм, поэтому такая схема сумела сработать.

— Это жутко, — покачал головой Ит. — Я и представить себе не мог, что такое где-то происходит.

— К сожалению, вы ещё очень многого не знаете, — вздохнул Фэб. — Происходит, и не только такое. Но в этой истории важна не гибель планеты, а принцип. Мы искали разум, понимаете? Мы пытались понять логику происходящего с точки зрения разумного существа, у которого в приоритете выживание вида, к которому оно принадлежит. Именно поэтому разумное существо стремится улучшить пространство, в котором оно находится, сделать его привлекательным и желанным — для жизни. А там, в том мире, это логичное и разумное желание подменили алогичной и деструктивной идеей. Смертельно опасной идеей.

— Идеей или идеологией? — спросил Ит.

— Первой всегда возникает именно идея, и лишь потом следом за ней приходит всё прочее, — вздохнул Фэб. — Ты ведь понимаешь суть работы этого механизма, Ит. Зачем тогда спрашиваешь?

— Просто хочу понять, на каком этапе происходит слом, — объяснил Ит.

— В самом начале, — ответил Фэб. — Вам так или иначе придётся познакомиться с подобными примерами, в том числе и на практике. К сожалению, придётся…

* * *

Ит поднял голову, и потёр глаза — оказывается, глаза от долгой работы всё-таки устали. Скрипач всё ещё сидел за столом, и быстро строчил что-то в блокноте, но, если судить по некоему вполне ощущаемому нетерпению, статью он уже заканчивал.

— Дорисовал? — спросил Скрипач.

— Ага, — ответил Ит.

— Молодец. Секунду, я уже добил почти. «Вот так в этот скорбный день благословенная земля приняла останки несчастного Копуса, да будет путь его души благословенен и освещаем тремя светилами», — сказал Скрипач.

— Освещаем и светилами, — заметил Ит. — Свет-свет. Может, лучше будет написать «озаряем»?

— Пойдёт, — кивнул Скрипач. Вымарал «освещаем», и написал сверху «озаряем». Всё, пойду, отдам машинисткам. Ты печатать будешь сам?

— Неохота, — признался Ит. — Пойдем вместе, попрошу ребят сделать.

Они спустились на первый этаж редакции, заглянули к Эмилии, потом отдали в работу и рукопись, и негативы, а затем, с чувством выполненного долга, отправились отдыхать.

— Интересно, когда он объявится, — сказал Скрипач, когда они вышли на улицу. — Я-то уже грешным делом подумал, что он придёт в редакцию. Ан нет.

— В редакции Эмилия, — напомнил Ит. — Встреча с ней в планы Салуса точно не входит. Давай сделаем кружок по району, прогуляемся. Он, скорее всего, выжидает где-то неподалеку.

Они неспешным шагом прошли по улице, затем купили по стаканчику жареных мясных полосок, щедро сдобренных специями, затем сели на выступ опорной стенки, и принялись за еду.

— Вкусно, — заключил Скрипач, прожевав последнюю полоску. — И сытно. Я бы ещё съел, наверное.

— Не получится, — вздохнул Ит. — Вон он, Салус. Сидит в машине, и думает, что мы его не видим.

— А вон и Сандра появилась, — хмыкнул Скрипач.

— Где? — Ит поднял голову.

— Старушка с букетиком на шляпке и с густой вуалью, — Скрипач вздохнул. — Слишком бодрая старушка, да и осанка выдаёт. Ну, что? Сами пойдем сдаваться, или дадим себя поймать?

— Давай дадим себя поймать, — Ит задумался. — Только чтобы им не нужно было