Тебя никто не пощадит - Майарана Мистеру Страница 4

— Ты рассеянна и не любишь цифры. Поэтому мы с отцом и не обременяли тебя скучными уроками. Да и зачем тебе это? Ты — единственная внучка Диваля Клэйборна. С таким происхождением ты была бы самой желанной невестой в Империи, даже не имея своей прекрасной внешности. Тебе не нужно ничего доказывать цифрами.

В тишине столовой отчетливо раздался противный скрежет.

Это Мардин скрипнула зубами. Я краем глаза заметила, как ее пальцы до побеления вцепились в края чайной чашки.

Рыжая, с россыпью бледных веснушек на носу, она всегда до одури завидовала мне. Она сама с насмешкой призналась мне в этом в сырой темнице перед моей казнью. Завидовала тому, что я пошла породой не в отца, а в мать.

Мои гладкие, почти белые волосы, алебастровая кожа, которая никогда не загорала на солнце, и холодные, прозрачно-голубые глаза считались в столице редкой, пугающей диковинкой. И во всем была виновата почившая жена моего деда — Селия Клэйборн. В девичестве она носила фамилию Драглар. Этот древний и закрытый род вел свою кровь от белых драконов, канувших влету. Бабушка передала эту нечеловеческую, холодную красоту своей дочери Элвери, а от нее она досталась мне.

Виллария ударила в самую больную точку своей же родной дочери, даже не заметив этого.

Я отвернулась к окну. Солнечный свет скользнул по моей руке, осветив тонкую кожу.

Мачеха была права. Я действительно была самой завидной невестой. Идеальная родословная Клэйборнов, гарантирующая поддержку военной элиты. Кровь белых драконов Драглар, дающая редкую, статусную красоту. И, как бонус, полное отсутствие воли и навыков управления, что делало меня удобной, послушной куклой.

Именно поэтому я и пострадала в кровавых дрязгах Лифаса. Ему не нужна была жена. Ему нужен был племенной сосуд с древней кровью и ключ к армии моего деда. А когда Мардин изуродовала мое лицо, Лифас лишь обрадовался — это сделало меня еще более жалкой и зависимой в его глазах, добавив ему ореол мученика в глазах народа.

Я посмотрела на свои лежащие на коленях руки и позволила себе слабую, покорную улыбку.

— Вы правы, мама, — тихо ответила я, возвращая себе маску кроткой дурочки. — Я, наверное, просто наслушалась вчерашних сплетен служанок о приданом соседских дочерей. Не берите в голову. Отец, конечно, лучше знает, как распорядиться лавками.

Глэй шумно выдохнул, краска начала сходить с его шеи. Он самодовольно хмыкнул, уверенный, что снова легко поставил меня на место.

Виллария победно улыбнулась и потянулась к кофейнику. Мардин расслабила пальцы, торжествующе глядя на мое «поражение».

— Милый, пока еще не было новостей об удочерении Мардин? Я бы хотела, чтобы это произошло до ее совершеннолетия, иначе у нее будет мало шансов удачно выйти замуж с фамилией покойного Волгри.

Точно. Я совсем забыла про эту пощечину от родного отца.

Удочерение означало, что Мардин официально получит фамилию Дэбрандэ.

Глэй собирался на бумаге уравнять дочь безвестного Волгри со мной — единственной законной наследницей крови Клэйборн и Драглар.

Это давало ей статус, равные права в нашем доме и навсегда стирало клеймо приживалки. Для высшего света такой поступок был бы открытым плевком на могилу моей матери. А для самой Мардин этот статус становился идеальным юридическим плацдармом, чтобы на законных основаниях принять в дар мое приданное.

Я молча отпила остывший чай, пряча за опущенными ресницами ледяную ярость.

Глава 2

Завтрак тянулся ещё минут двадцать. Глэй допил чай, промокнул усы салфеткой и поднялся первым, бросив Вилларии что-то про объезд южных угодий и управляющего, которого давно пора выгнать.

Хлопнула входная дверь, во дворе заржала лошадь, и стук копыт быстро растворился.

Виллария тут же переключилась на Роэлза. Цепко взяла его за руку, а он даже сжаться толком не успел, и повела в комнату для занятий, на ходу выговаривая ему за то, что он опять ковырял еду вместо того, чтобы есть. Его рыжая макушка мелькнула в дверном проёме, и я заставила себя отвернуться.

Мардин поднялась последней, лениво потянувшись, как кошка после сытного обеда. Окинула меня скользящим, оценивающим взглядом, будто прикидывала, стоит ли сказать ещё какую-нибудь гадость, решила, что силы тратить незачем, и ушла к себе, покачивая бёдрами по пустому коридору.

Я тоже поднялась к себе. Шла медленно, по привычке опустив голову. На лестнице разминулась с Азурой, та окатила меня привычным тяжёлым взглядом, я в ответ чуть ссутулилась и прибавила шаг, как делала это тысячу раз.

Дождавшись, пока шаги Азуры стихнут за поворотом коридора, я заперла дверь на щеколду и привалилась к ней спиной.

Итак. Деньги.

Без них я ровно то же, чем была в прошлой жизни, послушная кукла с родословной вместо позвоночника. А мне нужны верная служанка и юрист, которые умеют держать язык за зубами.

Карманных денег у меня осталось… Я отыскала свой кошель на туалетном столике и пересчитала. Семь серебряных империалов и горсть медяков. На эту сумму мало что можно сделать, и точно не нанять нужных людей.

В прошлой жизни я спустила целое состояние на кружева, ленты и шелка, которые Мардин с таким удовольствием помогала мне выбирать. «Ой, Лея, ну посмотри, какая прелесть, тебе же так идёт!» И я покупала. Себе, ей, снова себе. А потом отец качал головой за ужином, цедя сквозь зубы что-то про мотовство и дурную кровь, хотя отродясь не видела, чтобы мама проматывала его деньги.

Красивая схема, если подумать. Мардин тратила мои деньги моими же руками, а я даже благодарила за компанию.

Я отлепилась от двери и подошла к туалетному столику. Верхний ящик поддался со знакомым скрипом. Внутри лежала шкатулка тёмного дерева, обитая потёртым бархатом, мамина. Я помнила её с тех времён, когда едва доставала макушкой до края стола, и мать, смеясь, поднимала меня на руки, чтобы я могла заглянуть внутрь.

Открыла.

На дне сиротливо лежали серебряная цепочка с крошечной подвеской в форме ландыша и пара серёг с мутноватыми аваинами, цвета лазурного озера Эстеваль. Всё остальное, кольца с сапфирами, жемчужное колье, золотой браслет с гравировкой, я подарила Мардин. Сама. По доброй воле. Потому что она так мило просила, а я так отчаянно хотела, чтобы хоть кто-то в этом доме смотрел на меня с теплотой.

Идиотка.

Я сжала цепочку в кулаке и закрыла глаза. Металл быстро нагрелся от ладони. Мама носила этот ландыш каждый день. Я помнила, как он покачивался у неё на груди, когда она наклонялась надо мной перед сном.

Продать его было бы…