Семь смертей чёрного демона - Ольга Морох Страница 21

первой, до последней. Да внизу нарисовал ворона в три штриха для пущего устрашения. Не знаю, зачем. Иллийские письмена то в Ардени за диковину. Я и не рассчитывал, что их кто-то прочтёт, но подумал, что девицы увлекутся буквами, и, пока разбирают, от меня отстанут. Пущай себе тайный орден собирают, мне было без интереса. Оставил на видном месте, где госпожа Авнлия, само собой, его подобрала. А я вздохнул спокойно. Загадка моя должна была надолго их отвадить.

*****

— Иллойская грамота не так сложна, — улыбнулся гость.

— Да разницы нету, думаешь, хоть один там читал? Иль писал? Кроме господской семьи да Грефа и арденский то не все разберут. А уж иллийский и подавно.

*****

Прочесть, конечно, никто не смог. Ежели кто и знал языки в том доме, то этот точно был в диковину. Особенно девам. Всё им казалось таинственным, да загадочным. Особенно эти странные иллийские литеры с закорючками к верху. Уж они такую крепость построили из своих мечтаний, что шпиль грозил проткнуть небо и порвать его. И к кому же они обратились, как считаешь? К Грефу.

Магик повертел мою писулю, может, и на зуб попробовал. Кто их, этих магиков разберёт. Понять ничерта не понял, ибо слов-то там и не было, одни буквы по порядку. Но, по всему решив что поражения не признает, объявил, что-то чёрное заклинание, а ворон внизу — обращение к чёрному языческому богу. Тоже решил шутку устроить, но так, чтоб соперника изжить раз и навсегда.

Так дошла моя шутка до Морхея. Супруга его уж больно разоралась тогда. Кричала, сердечная, что чёрных колдунов в доме не потерпит. И позвали меня к ответу за ту писулю. Состоялся разговор.

— Ты писал? — строго спросил Морхей. А мне что сказать? Шутка не удалась.

— Да, — говорю, — моя работа.

— Что за наговор? — Спросил Морхей со всей строгостью. — Я тебя, пса приблудного, в дом взял, а ты мне препоны чинишь?

Тут и пришлось мне срочно придумку какую сочинять, зачем я на девичьи басни повёлся. Да так, чтоб госпожу Авелию не обидеть. Хоть и не умна, но большого сердца дева была. А может это от юности всё.

— Попросили госпожа научить иллийскому, — сказал и поклонился. — Буквицы знаю немного. Начертал…

— Не гневи меня, Стерш, — Морхей нахмурил брови, но видно было, что впал в сомнение, — ты грамоте обучен чтоль?

— Обучен маленько, — что уж тут было скрывать. Академий не кончал, но письму и чтению нас обучали, как иначе?

— А это что за знак? — и указал на ворона.

— Перо зацепилось, а там и птаха вышла, — и снова я поклонился. — Не гневись.

Морхей молчал, соображая, что ему со всей этой тайнописью делать.

— Авелька попросила? — спросил с недоверием.

— Она, желает научиться письму.

— Вот не заметил в ней такого желания, — усмехнулся Морхей, — так и быть. Будет ей учитель. Но не ты, — и сверкнул на меня гневным взором пополам с бесовой искрой веселья. — Они с Элькой и так от занятий стонут, да видать, недостаточно. А ты не пачкай листы более, дорого…

— Как прикажешь, — ответил я, и снова поклонился, чтоб не увидал он на лице моём широченной улыбки. Попались девы. Теперь то им не до чужих тайн будет, думалось мне. Стану в их глазах предателем, да хоть бы и так. Ум должен кто-то им вбить в голову, а кому если не отцу. На том и разошлись.

*****

— Мара тоже не желает учиться, — посетовал гость, бросив быстрый взгляд на угол, закрытый занавеской.

— Но кому как не тебе внушить ей тягу к знаниям, — рассмеялся хозяин. — Я то что? Только грамоте смогу научить, а ты укажешь ей путь к наукам.

— Если б она этого желала… — вздохнул гость.

— Пожелает, — успокоил хозяин. — Мала ещё.

******

Греф мне запомнил это своё поражение, ибо оказался он бездарем не только перед господином, но и перед девой, в которую был безответно влюблен. И не замедлил мне отомстить.

В час, когда был я занят на конюшне, вспыхнул под рукой сено, обожгло ладони. То огненный шар был - единственная ворожба, которая выходила у нашего Грефа без заминки. И не успел магик подобрать полы своей робы чтоб бежать, я уж его поймал за шиворот, заломил руку, еще не остывшую от удара. Греф крепился, не стонал, но видно было, что готов признать и здесь поражение.

И мы с ним провели дружескую беседу. Он мне обещался не пересекать дорогу, а я ему, что дева от меня отвадится. Возможно, беззащитное его положение так повлияло на его покладистость. Или всё же неплох из меня переговорщик. Думаю, первое, а уж после второе. Заключили мы с ним соглашение, и более друг друга не касались.

*****

— А госпожа Авелия? — уточнил гость.

— А дева стала занята не в меру. Некогда ей стало шнырять в прислужье крыло. Но то к благу, как считаешь? — усмехнулся хозяин. — Приязни ко мне у неё не убавилось. Это потом я для неё стал последней мразью, а пока возомнила она себе, что её с предметом обожания разлучили намеренно. И от того почуяла себя оскорблённой невестой. Но то после расскажу. Завтра. Отдыхай пока. Уж рассвет скоро.

Глава 7. Месть

На следующий вечер хозяин с гостем снова уселись за стол, проводив хозяйку с дочерью спать. Девчонка ныла по началу и даже забралась к гостью на колени, обняла его за плечи, понадеявшись сломить воль хоть не отца, но опекунскую, чтобы остаться и послушать. Но отец строго взглянул на неё, и она отправилась за матерью.

— Что ты её гонишь? — удивился гость.

— После сказки будут, сейчас расскажу тебе, что было после нашей драки на хуторе. И стали те события причиной моей окончательной свободы и бегства в Гордарию. Да не для детских ушей это, поверь. Да и поздно. Устала за день. Опять уснёт на руках, — пояснил хозяин.

— Говори, я слушаю, — гость бросил быстрый взгляд на колыхнувшуюся занавеску. Взглянул на тлеющий углями очаг посреди комнаты.

*****

После той драки вернулись мы домой. Думаю, даже Вилей протрезвел, хотя нажрался он больше прочих. Ехали в молчании. Каждый