Запретная для Севера - Ария Гесс Страница 15

Ночное небо обволакивает все пространство, и лишь несколько светильников, освещающих пространство и глянцевую кожу сидящего у кромки бассейна мужчины служат проводниками в этой темени.

Задерживаю взгляд на обнаженном торсе Северина… Я знала, что он огромный. И даже видела мельком вчера, но сейчас… сейчас я могу разглядеть во всей своей мощи разлет его плеч, огромные бугристые накаченные мышцы, ведущие к сужению в талии.

Не замечая меня, он облокачивается на локтях назад, окуная в воду лишь ноги… А когда вижу, как он отводит назад кисти, понимаю, что он не может войти в бассейн полностью из-за ожогов.

Чувство вины накрывает с головой. Кажется, я приношу одни неприятности… Одно лишь радует: за всеми последними, нелогичными с моей стороны, решениями я ещё не растеряла чувство такта, сочувствия и, главное, искренней благодарности.

Разворачиваюсь и на носочках бегу на кухню. Подцепив аптечку, возвращаюсь обратно.

— Заботишься о других, а о себе забываешь? Очень самоотверженно, — говорю, присаживаясь рядом и опуская ноги в теплую воду. Тело сразу же отпускает дрожь, и по нему прокатывается некая легкость, удовольствие…

Северин оборачивается. Его спокойный и даже немного отстраненный взгляд сразу впивается в меня.

— Почему не спишь? — спрашивает резким тоном, почти в упрек.

— Страшно спать, — отвечаю честно. Мой голос звучит тише, чем хотелось бы. — Ужасы снятся, не могу это больше видеть.

— Тебе не стоит ничего бояться, пока ты рядом со мной, — раздается хриплое, когда я уже не ожидаю от него ответа.

Цепляя пояс на своем платье, сдерживаю колотящееся сердце. Не смотрю на него, не выдержу.

— Я… думаю, что это одна из причин, почему мне страшно… — признаюсь и зажмуриваюсь.

— Поэтому ты решила спуститься и сесть рядом?

Да, черт возьми, я считаю, что я полная идиотка, раз не предугадала, что жест помощи будет расценен как-то иначе…

— Ты поранился из-за меня. Я чувствую себя вино…

— Чушь, — он резко встаёт, из-за чего на меня попадает несколько капель воды, а потом и вовсе горячие властные ладони обхватывают меня за талию и поднимают вверх.

— Что ты… — взвизгиваю, но он резко разворачивает меня и впечатывает в свое тело.

Подняв мой подбородок и задрав голову, он часто шумно дышит, выискивая что-то в моем взгляде.

— Ты словно издеваешься, — цедит сквозь стиснутые зубы. — Ходячая катастрофа. Мне что, запереть тебя в твоей комнате, чтобы ненароком не сделать того, о чем потом оба жалеть будем, — говорит, уткнувшись мне в шею и вдыхая аромат.

Я с ума схожу от его прикосновений, от его близости. Он трогает меня, дышит вместе со мной в унисон: дико, рвано, прерывисто.

— Нам нельзя это делать… — собираю остатки здравого смысла и смотрю в его глаза. — Это неправильно, — голос дрожит как натянутая струна. Мое тело напряжено в его руках, что властно сжимают целиком мою талию.

— Что делать, Серафима? — ухмыляется мужчина, хотя сам едва сдерживает себя. Я не дурочка, вижу это.

— То, что ты делаешь сейчас… Провоцируешь и себя, и меня.

— Я? Или ты, придя сюда босиком? Черт, я вижу твои обнаженные ноги и уже хочу тебя…

Он стискивает зубы, чтобы не сказать что-то вызывающее, но я и без уточнений все понимаю.

Почему-то вещи, о которых он сейчас так спокойно говорит, не пугают меня… Хотя раньше я впала бы в дикий ужас! Возможно, это из-за того, что моё тело как раскаленный нерв, который дрожит в руках этого мужчины. Мои внутренности горят, щеки пылают, в животе словно кто-то живёт, изнутри вибрируя. Я в шоке от реакций своего тела, своего мозга, но в этот момент хочется все отключить.

— Но…

— Тшш, — перекрывает пальцем мои губы, а потом медленно ведёт по ключице, останавливаясь на лямке платья. Поддев за край, он спускает его вместе с бретелькой лифчика.

Машинально хватаюсь рукой за ткань на груди, но он отводит мою руку.

— Не бойся, — шепчет продолжая.

Переключаясь на другую сторону, проделывает то же самое и с другим плечом, полностью оголяя зону декольте и плеч.

А потом наклоняет свою голову и… мое тело простреливает от длительного перенапряжения и контакта его губ с моей разгоряченной кожей плеча.

— Ты дрожишь, — усмехается гад.

— Холодно.

— Тебя не учили, что нехорошо, — низкий баритон раздается над моей головой, а потом он резко хватает меня одной рукой за ягодицы, поднимая вверх, при этом вызывая недоумение, как именно ему удается так терпеть, скрывая боль от ожогов, а другой сжимает моё горло и яростно договаривает, — обманывать…

23

— Отпусти меня, — хриплю прямо у его губ. Дыхание прерывистое, я словно захлебываюсь кислородом.

— Зачем ты делаешь это? Чего добиваешься? — его тон меняется, становится жестче. Дыхание рваное, походит на моё, из чего я делаю вывод, что он на грани.

— Я просто хотела помочь тебе с ладонями. Как и ты помогал мне, — еле выговариваю. — Пусти.

Хватка на моей шее ослабевает, а потом он и вовсе ставит меня на ноги, резко отворачивается и зарывается рукой в свои светлые волосы.

— Иди в свою комнату и после пяти вечера вообще не выходи оттуда, — говорит грубо, а потом широкими шагами удаляется от бассейна.

Лишь когда дверь за ним захлопывается, я выдыхаю и замечаю, что замерзаю…

Черт, конечно, замерзаю! Я же стою на ледяном кафеле зимой босыми ногами!

Уже в своей комнате, сидя на кровати, я подбираю под себя колени и, закрыв глаза, долго думаю о его поведении, о своих чувствах, которые испытываю рядом с ним, о том, что с нами всеми дальше будет…

Северин

Одному богу известно, каких усилий мне стоило поставить ее на ноги, развернуться и уйти.

Черт возьми!

Разрывающие воздух удары перчаток о грушу не помогают. Эмоции не выходят, копятся внутри, норовя взорваться с секунды на секунду.

Я дошел до того момента, когда еле сдерживаю себя. Это хуёво.

Я веду себя с ней так, будто право имею. Будто она моя.

— Она, — удар, — сука, — удар, — не моя!

Скидываю на пол перчатки, хватаю бутылку воды и залпом осушаю. Сейчас я в таком состоянии, что, кажется, готов убивать. И уж точно не спать, зная, что в соседней комнате…

Че-е-ерт возьми!

Захожу в ванную, включаю ледяной душ и несколько минут стою, стараясь отключить все мысли.

Кое-как доживаю до утра, когда мозг забивается работой.

Звонки раздаются один за другим. За ними я даже не успеваю заметить, как Серафима успевает позавтракать, оставить ещё одну тарелку с омлетом и салатом мне и снова сбежать в свою комнату.

Вчера