Запретная для Севера - Ария Гесс Страница 11

— Я разозлила его.

— Когда вы поженитесь, тоже будешь в мою комнату бегать? — повышает он голос, показывая свою нервозность, а меня это до жути оскорбляет.

— Больше никогда не попрошу у тебя помощи!

— Серафима… Серафима, — словно пробует на вкус моё имя, тщательно перебирая буквы. — Ты нихрена не понимаешь? Откажись от этого брака. К чему эта жертвенность?

Его тон язвителен, но всё же улавливается в нем нечто большее — неразгаданная глубина волнения. О ком? Обо мне? Или о репутации его семьи, когда все узнают, какой психопат его младший брат?!

В ответ я смеюсь. До истерики, почти до слез. Меня накрывает от его тона, манеры речи, властных закидонов. Меня кидает из стороны в сторону, стоит только представить, что он может сделать все то, что сказал: — по желанию отказаться, как тогда, много лет назад.

А я — нет, ведь брак с его братом неизбежен.

— Ты нормальная?

О! Это реакция на мой смех.

— Уже сомневаюсь, — откидываюсь на сиденье и прикрываю глаза.

— Что тебя рассмешило?

— Твои суждения. Вроде кучей бизнесов заправляешь, гордый, справедливый, вежливый, умный, как о тебе все говорят. А элементарные вещи не знаешь и не видишь. Не могу я отказаться от этого брака. Я словно рождена была для этого. Это моя жизненная миссия, к которой готовили с детства, — наигранно меняю интонацию. — Можешь себе это представить? Когда с младенчества тыкают в то, что я себе не принадлежу. Чтобы ненароком не упала нигде и кожу не содрала, потому что она не мне принадлежит! Чтобы на мужчин других даже не смотрела, потому что глаза мои лишь одного видеть должны! При том, что я даже фотографию его не видела… — снова смеюсь и замечаю, как он стискивает зубы так, что я слышу скрежет. — Когда ты отказался от меня, я думала, что освободилась, но это не так. Ведь дело было не в тебе. Не ты, так твой брат, не твой брат, так кто-нибудь другой, — эмоционально продолжаю я. Стараюсь, чтобы мои губы не дрожали, но голос предательски звенит. — Кто-нибудь другой, только не тот, кого я сама выберу, понимаешь? Поэтому я целовала тебя в ответ в уборной на помолвке. Я хотела в первый и последний раз сделать то, чего меня лишали всю мою жизнь — выбрать, что делать, самой. Считаешь меня ужасной?

— Нет, — мгновенно следует ответ. Он не смотрит на меня. Лишь крепче сжимает руль. — Я хочу в последний раз обсудить с тобой тот день, и больше мы к нему возвращаться не будем. Согласна?

— Хотела бы сейчас этого больше всего.

— Произошло недоразумение. Я не считаю тебя легкодоступной, более того, я виноват в том, что не сдержался и не дал тебе возможность меня оттолкнуть. Не ты. Так что прекрати накручивать себя. Для этого даже мысли читать не нужно уметь, все написано у тебя на лице.

— То есть ты забудешь об этом?

Он тяжело сглатывает и томно выдыхает, прежде чем ответить.

— Да.

— Что насчет моих родителей? Что мы скажем им, когда приедем? Почему я с тобой?

— Не думай об этом, я всё решу.

— Но они же…

— Осторожнее, девочка, — медленно произносит он, снова устремляясь вперед взглядом. — Я не один из тех, чьи слова ты можешь подвергать сомнению. Я сказал, что решу, значит, это будет так.

19

Север

Сказанное Серафимой пусть и не ново, но коробит. Мы не задумываемся о том, насколько мало прав у женщин нашего мира. Мира власти, денег и мафии. И сейчас Серафима, как олицетворение всей их боли, вываливает на меня гнет ее души.

А я ловлю его, пропуская через себя. Если когда-нибудь я женюсь, обещаю сделать свою женщину свободной в выборе и обеспечить ей безопасность без запирания в четырех стенах, ограничения свободы действий, мысли и в целом жизни.

Сжимаю крепче руль. Слышу, как она шумно дышит и щелкает ногтями от нервов. А я не могу помочь.

Я ошибался в ней. Всю свою жизнь я считал ее не той, кем она является на самом деле.

* * *

Дорога занимает гораздо больше времени, чем я планировал. И это не из-за пробок или каких-либо других объективных причин. Все дело в ней. В том, что она так рядом.

Серафима молчит. И это хорошо, потому что я не люблю пустые разговоры. Особенно сейчас, когда даже просто смотреть на неё — неправильно. Ее нежность и природная притягательность как лезвие по моему самоконтролю. Я держу руки на руле, взгляд строго перед собой, но все равно замечаю каждое движение её профиля, каждый неловкий, будто случайный, взгляд, который она неосознанно бросает на меня, но при этом не делает ничего, чтобы понравиться мне.

И это больше всего меня бесит.

Когда совсем не должно.

— Приехали, — говорю я, плавно останавливая машину у главного входа их дома. На улице густая ночь, и только свет из окон нарушает тьму.

Серафима выходит первой и, кажется, только сейчас нормально вдыхает воздух.

Такая мелкая, слишком хрупкая для этого мира. Даже огромная шуба, сидящая на ней словно на маленькой кукле, не делает ее больше, наоборот. Словно она сейчас упадет под ее тяжестью.

Следую за ней, наблюдая за каждым шагом, движением рук. За тем, как она заправляет за ухо светлые волосы. Как отводит взгляд, не выдерживая моего.

А в голове лишь одна мысль бьется — она не моя.

И что бы я не хотел, что бы не предпринимал… моей не будет.

Невеста брата… некогда брошенная мной, теперь проникла в мою голову, нагло прорубая себе путь сквозь сопротивление, здравый смысл и понятия чести. Она обосновалась прямо посредине, полностью занимая собой все мысли и желания.

Хочу ее до скрежета зубов. Каждую гребаную ночь, после того случая на помолвке, я думаю о ней. Я трахаю ее в своих мыслях в самых разных позах. Грязно, откровенно, жестко. Я мысленно вижу ее взгляд, направленный снизу вверх, когда она голая несмело обхватывает мой член и погружает его в свой рот…

Я хочу невесту своего родного брата. Эта ебаная мысль взрывает мой мозг.

Я хочу ту, до которой моя честь и мои понятия никогда не позволили бы мне дотронуться.

Но в какой-то момент я теряю грань между тем, что я могу себе позволить в этой жизни, и тем, что замыливает глаз, размывает границы и превращает мою жизнь в одержимость.

В