Хочу твою... подругу - Мария Зайцева Страница 10

В полном шоке открываю…

Телефон.

Новый.

Последней модели.

Стоит, как крыло боинга… Двести пятьдесят? Триста штук? По-моему, за двести семьдесят видела его…

Это, мать его, что такое???

«Ты с ума сошел?, — пишу я на нерве сообщение, — я не возьму»

Ответа нет. Никакого.

Ледяное, гробовое молчание.

Чтоб тебя… Гад…

Переставляю симку в новый телефон, и он тут же оживает сообщением.

«Я рад, что тебе понравилось»

«Откуда ты знаешь, что я с нового пишу?»

«Это несложно»

«Сделай фото»

«Опять?»

«Прошлое было размыто. Я люблю четкость»

«Умываться не надо. Мне нравятся плачущие девушки»

С-скотина.

Глава 7. Переписка

— Тебе нужно меньше есть, — мама отодвигает от меня тарелку с пирогом и ставит на ее место салатик из капусты и сельдерея.

— Мне надо меньше у тебя бывать, — хамлю я, прекрасно зная, что только так можно остановить поток нравоучений в зародыше.

И придвигаю к себе тарелку с пирогом обратно.

Мама, конечно, надувается, но буквально через минуту уже добреет и наливает мне чай, ставит розетку с вареньем.

— Вот и правильно, — появляется на кухне бабушка, гладит меня по голове, словно маленькую, — нечего девку голодом морить. И без того исхудала, вон, одни глаза остались.

По мнению мамы, да и по моему мнению, если честно, осталось во мне много чего, но я всем довольна.

Это мама всю жизнь с комплекцией нашей семейной борется, на диетах сидит, салатики грызет, йогой час утром и час вечером занимается уже лет пятнадцать точно.

И меня с подросткового возраста дрессировала, так что йогу я тоже умею, и спорт люблю, выносливая всегда была и активная.

Но вот на моей комплекции это мало сказывалось.

Что поделать, конституция такая.

Бабушка, вон, всю жизнь, до семидесяти лет уже, один и тот же вес держит. Немалый, но и не запредельный. И тоже активная.

Во всех отношениях. Участвует во всех городских пенсионерских движах, постоянно куда-то то в поход, то в театр, то на курсы живописи.

И в личной жизни все отлично.

На рынок пойдет, обратно обязательно кто-то увяжется за ней, какой-нибудь мужичок в годах, сумки поможет тащить, а потом ходит, цветы носит, ухаживает.

А бабушка улыбается… Правда, надолго ее не хватает, ветреная натура, но, с другой стороны, активности ее в таких годах только позавидовать остается.

Бабушка замужем четыре раза была, все четыре — очень удачно. И никому из ее мужчин ее комплекция не мешала. Даже наоборот.

Так что в этой жизненной позиции я — в бабушку.

А вот мама все совершенства ищет. Духовного спутника, чтоб все сложилось.

Папаша мой вначале таким показался, а потом выяснилось, что у него имеется семья на стороне. Верней, это мы с мамой — на стороне. А там — основные, так сказать…

Бабушка тогда, помнится, сказала, что с этого козла надо взять все, что можно, и привлекла к вопросу алиментов своего второго мужа, известного у нас в городе адвоката.

Он решил дело мгновенно, и до восемнадцати лет я получала очень даже хорошую сумму на счет.

Мама, обиженная и расстроенная, наотрез отказалась иметь дело с этими деньгами и хотела от них отказаться даже, но бабушка не позволила.

— Тебе не надо, Аленке пригодится, — наставительно заявила она, — а то, ишь ты, чужими деньгами она бросается…

Бабушка оказалась прозорливой, как, впрочем, и всегда.

Денег, накопленных на счету, с лихвой хватило на оплату обучения в универе, одном из лучших в нашем крае.

Я, конечно, проходила по бюджету, но таких, как я, было полно, а блатных и льготников — еще больше.

Так что папашины деньги мне очень в тему пошли.

— Телефон разбила совсем, — бабушка смотрит на экран моего старенького телефончика, неодобрительно качает головой, — нельзя девочке с таким страхом ходить. Пойдем сегодня купим.

— Не надо, — отмахиваюсь я, — у меня есть новый, но он в ремонте.

— Уже? — мама поднимает брови, — ты же его недавно купила… Разбила опять?

Молчу, ем пирог.

— Алена, нельзя быть такой несобранной… — маме очень хочется меня повоспитывать, скучает, наверно.

— Отстань от девочки, — повелительно затыкает ее бабушка, — всякое бывает. Забыла, как сама бесконечно чашки колотила? Ни одно сервиза целого в доме не осталось…

— Мам! Мне было десять! А ей…

— А она — вдали от семьи, без поддержки. Приехала в гости в кои-то веки внепланово. А ты ее тут замордовала уже. А потом жалуешься, что дочь не звонит, не приезжает. Сходила бы с ней в торговый, прикупила ей что-то красивое, и себе тоже. Смотреть страшно на твои балахоны.

— Это — индийские сари, мама!

— Вот-вот! Выглядишь в них, как городская сумасшедшая, а потом плачешься, что к тебе одни маньяки подходят! Хотя… — тут бабушка мечтательно щурится, — маньяки — они тоже разные бывают… Был у меня один мужчина… Ох, и маньяк… Но какой сексуальный…

— Мама! Тут ребенок!

— Где ребенок? Ты совсем с ума сошла уже! Алена — молодая девушка, когда, как не в этом возрасте крови бурлить? Так что, моя хорошая, — бабушка поворачивается ко мне и наставительно поднимает палец, как всегда это делала, призывая меня к вниманию и сигнализируя, что сейчас будет произнесена мудрость поколений, — рассматривай всех мальчиков. И маньяков тоже. Они, бывает, куда интересней, чем обычные скучные ботаники. В постели, так точно…

— Мама!

— Ой, все! В кого ты только у меня, такая сумасшедшая?

— В тебя!

— Да? Где-то я, значит, в твоем воспитании промахнулась…

Я смотрю на загоревшийся экран телефона, сердце заходится бешеным стуком, и привычные разборки мамы и бабушки мгновенно на второй план улетают.

Подхватываю гаджет и выхожу тихонько на балкон.

С кухни доносится перепалка, но мне этот звуковой фон никогда не мешал.

Балкон у нас огромный, открытый, не балкон даже, а терраса. Такие тут, в нашем небольшом городе, редкость, квартира досталась бабушке в наследство от третьего мужа, довольно известного в здешних краях архитектора. Дом этот, элитный, всего на восемь квартир, он строил для себя, как говорится. И квартиру, просторную, сто двадцать квадратов, не считая террасы, оставлял под личные нужды. Ну, а декорировала здесь все бабушка уже.

Потому вся терраса уставлена цветами, шикарными в это время года. Скоро большая часть из них уйдет в тепло,