Бомбочка-Незабудка (ЛП) - Пекхам Кэролайн

БЭННИ

Пролог

Десять лет назад

Мой кулак ударил по двери достаточно сильно, чтобы шум раздался над потоком тропического шторма, который обрушился на мою голову, приклеив мои темные волосы к коже головы и сделав прозрачной мою белую рубашку.

Бермуды. Кто, черт возьми, додумался приехать в это чертово место в разгар сезона ураганов? Наверное, русские — они всегда придумывали пиздец какие тупые идеи. Как в тот раз, когда я слышал, что один из них пытался угнать самолет, в котором не было топлива. Если подумать, может, это были мексиканцы...

Кто бы это ни был, они, вероятно, ответственны за то, что мы терпим эту нелепую неудачу с погодой. Дайте мне старый добрый британский дождь в любой день недели. Там, откуда я родом, гроза может намочить вас до нитки и оставить дрожащим, но она не будет пытаться трахнуть вас в задницу так, как пытался этот мудак.

Моя челюсть дергалась, пока я оставался ждать под дождем, пальцы сгибались от жажды насилия, которая должна была быть утолена, прежде чем я отправлюсь на какую-нибудь чертову встречу. Если бы это зависело от меня, я бы все равно ушел, потому что наш дорогой старый папа покинул этот мир в начале недели. Но, конечно, старый ублюдок успел прохрипеть предсмертное желание на ухо нашей маме, пока его сердце отбивало последние удары, и он рухнул на пол в сортире. Да. Точно, наш отец, Тревор Батчер, самый страшный человек на всех улицах Лондона и всеобщий тиран, был убит плохим холестерином и тахикардией, когда срал.

Охуенно трагично.

И да, я имел это в виду. Какой мальчик не любил своего отца? Даже если их старик был жестоким, суровым человеком. Из тех, кто проявлял любовь быстрым ударом в спину в сочетании с нечастой похвалой. Так что, с одной стороны, я был вне себя от горя из-за потери главы нашей семьи, короля, лидера, дона, как бы вы его ни называли. Но с другой стороны, я был принцем, который только что стал королем.

Во всяком случае, соправителем.

Мой взгляд пересек переулок, где в тени притаился мой брат-близнец Дэнни, ожидая, как гребаный призрак, готовый крикнуть "бу", когда этот засранец откроет чертову дверь. Сегодня у него был такой взгляд. Дикий. Тот, который говорил, что я не буду счастлив пока это все не закончится, а наша мама будет сжимать жемчуг дома, когда дрожь пробежит по ее позвоночнику.

Не то чтобы она когда-нибудь призналась в этом. Бедная старая мама все еще верила, что мы были хорошими парнями, милыми мальчиками, просто немного непонятыми. Когда мне было девять лет, она сказала это моему учителю, когда он позвонил и пожаловался, что я поджег его стол. Он совершил ошибку, проявив неуважение ко мне, посоветовав мне поработать над своими навыками фокусировки. Конечно, она также говорила это соседям, когда один из их питомцев оказывался расчлененным из-за хреновых увлечений Дэнни.

Видите ли, в этом была разница между мной и мужчиной, с которым я делил утробу. Я был таким себе с трещиной в голове, которая заставляла людей держаться от меня подальше, убираться подальше с моей чертовой дороги и крестить сердце, когда я проходил мимо них. Но это было все, что требовалось, чтобы избежать моего гнева. С глаз долой — из сердца вон. Я не тратил время на охоту за добычей, которая не была настолько глупа, чтобы перечить мне. С другой стороны, Дэнни был из тех, у кого так треснуло в голове, отчего его мозги растеклись лужицей по полу, и он потерял много важного. Например, контроль над импульсами, сочувствие и признание миловидности щенков над желанием увидеть их внутренности.

Да. Это были мы. Парни Батчера. Ебанутые на всю голову и просто ужасающие. И теперь мы были сами себе королями. Боже, храни людей, которые выступали против нас. Как, например, сегодняшняя работенка.

Дверь распахнулась, на меня смотрела растерянная старушка в похоронном костюме и недоумевала, какого хрена я стучусь к ней в дверь в разгар урагана.

— Все в порядке, милая? — спросил я, сверкнув своей победной улыбкой. Той самой, из-за которой моя мама ущипнула бы меня за щеку и назвала своим милым мальчиком. Та самая, которая заставляла девственниц изгибаться передо мной в задних переулках, пока я трахал их невинность дочиста и делал так, чтобы они никогда не забыли свой первый раз.

— Что ты..., — начала она, но, конечно же, гребаный Дэнни не смог придерживаться этого гребаного плана.

— У нас дело к твоему соседу, — сказал он, широко ухмыляясь, придвигаясь ко мне и упираясь своим плечом в мое. — Так как насчет того, чтобы впустить нас, или я убью твою семью и сделаю чучел из их черепов. Я могу устроить чертовски хорошее шоу с достаточным количеством отрубленных голов.

Женщина закричала, и я отпихнул Дэнни в сторону, отбив дверь от ее попытки захлопнуть ее, и зажал ей рот рукой. Она пиналась и била, но она была хрупкой, и это не замедлило меня, когда я поддержал ее и перенес в ее собственную ванную.

Взгляд, который она бросила на меня, прежде чем я захлопнул дверь перед ее лицом, сказал, что она думает, что я демон, но она не знала, что я только что оказал ей услугу, убрав ее с пути Дэнни.

— Мы не должны оставлять свидетелей, — заметил Дэнни, когда я подставил стул под ручку двери ванной, чтобы запереть старуху внутри.

— У тебя есть планы вернуться на Бермуды в ближайшее время? — спросил я, проводя рукой по своим черным волосам и смахивая их с лица, отчего капли попадали на стены. — Потому что я не вижу, чтобы это место стало для меня новым местом отдыха, так что я не вижу причин убивать какую-то старуху. Но если великий Дэнни Батчер считает, что убийство старушек доказывает, какие у него большие яйца, то, конечно, давай, доказывай.

Дэнни фыркнул, его взгляд метнулся от ванной, где все еще кричала старуха, к стеклянной двери в задней части дома, которая выходила во двор, ради которого мы сюда приехали.

— Нет, — сказал Дэнни, отодвигаясь от старухи, как я и предполагал. — У меня есть дела поважнее.

Я боролся с желанием ухмыльнуться про себя, следуя за ним к двери во внутренний дворик через маленькую оранжевую кухню. Все считали Дэнни дикой собакой без поводка, но это была чушь. Я был его поводком. Просто он, блядь, этого не понимал. Я знал, как играть с ним, как заставить его делать все по—моему, даже не замечая этого. Ему не нравилось, когда я смеялся над его попытками доказать, что он мачо, такими вещами, как убийство немощных старух. Но если бы я прямо сказал ему "нет", он бы сделал это, просто чтобы доказать, что не подчиняется моим приказам. Вот так вот, он думал, что сделал свой собственный выбор, а я только что спас жизнь той старушке. Я был практически гребаным святым. Но поблагодарила бы она меня за это? Вряд ли.

Вот почему я не беспокоился о том, что буду делить место главного пса со своим однояйцевым близнецом. Потому что я знал, что я буду единственным, кто будет действительно главным. Дэнни мог быть тем, кто раздавал самые страшные кошмары, но я был тем, кто достаточно умен, чтобы править.

Я взял кухонный нож из блока, когда проходил мимо него — в самолетах не очень—то любят, когда я приношу с собой орудия убийства, — и последовал за Дэнни обратно под дождь.

Мы вышли во двор, который обслуживал четыре ярко украшенных дома, окружавших нас, и обратили свой взор на бирюзовый дом впереди нас, когда дождь снова пролился на нашу плоть.

— Верхний этаж? — Дэнни подтвердил, повернув голову, чтобы посмотреть на третий этаж дома, и я кивнул.

— Так нам сказали. — Мне не очень нравилось полагаться на подобные наводки, не имея возможности проверить все самостоятельно, но в данном случае у нас не было выбора. Мы были здесь для встречи с семьями, которые правили подноготной этого справедливого мира, и, если верить моим часам, мы уже собирались поднапрячься, чтобы добраться туда вовремя. Не то чтобы я был слишком обеспокоен этим. Один мудрый человек однажды сказал мне, что лучше прийти поздно, чем не прийти вообще, и что все души все равно ждут важных людей.