Женить короля любой ценой - Виктория Серебрянская Страница 26

На этот раз Каталина пришла одна. Наверное, после сегодняшнего моего выступления ни Эльдан, ни этот ушастый смешливый эльф, не приблизятся ко мне и на пушечный выстрел. Ну и ладно! Не больно-то и хотелось.

Кэт некоторое время молча разглядывала меня, прислонившись плечом к стенке. А потом вздохнула:

— Мда-а-а… Полина, ты, пожалуй, даже меня переплюнула по чудачествам!

Я угрюмо покосилась на девушку:

— Меня теперь выгоняют?

— С чего ты взяла? — удивилась Каталина. — У Эльдана уже точно иммунитет от подобных выходок, Рану смешно, у эльфов такого быть не может, они все воспитанные до отвращения. Вот он и приходит в Торвию развлекаться.

— Вот выйду за него замуж, будет и у него весело, — пообещала я насупившись. А потом спросила: — А королева-мать? У нее тоже иммунитет?

Кэт вздохнула. Прошлась по комнате, взяла стул, подошла ко мне и села рядом:

— У Ее Величества хорошее чувство юмора, — осторожно сообщила она, погладив меня по руке. Я немедленно заподозрила какую-то гадость. И не ошиблась: — Но она очень испугалась, когда начался этот дурдом. И не столько за себя. Сколько за сына. И я ее понимаю. Сама мать, и каждый раз, как кто-то из моих детей попадает в переделку, сердце заходится в груди…

Кэт явно что-то недоговаривала. Или просто не знала, как мне сообщить. Я вздохнула:

— Просто скажи. Как королева решила меня за это наказать?

Каталина тоже вздохнула, будто эхо:

— Оставшиеся до начала Отбора дни ты с самого утра до полуночи будешь заниматься магией, танцами и этикетом. Прости, Полина, но королева еще сильнее укрепилась в своем желании видеть тебя среди невест ее сына.

Я хмыкнула. Сделала большой глоток уже остывшего чая из чашки, покатала горьковатую, отдающую травами жидкость на языке и проглотила:

— Участие не равно замужество, — я остро глянула на Кэт. — Ну, поучаствую я в этом дурацком отборе. Но ведь Эльдан меня на дух не выносит! Так что с матримониальными планами королевы можно не считаться…

— Я бы на твоем месте не была так уверена, — вздохнула Кэт. — Королева хорошо знает своего сына, много лет управляла двором и придворными, она мастер интриг. Так что, я уверена, все задания на Отборе будут такими, чтобы продемонстрировать Эльдану твои самые лучшие стороны…

— У меня их нет, — фыркнула я.

— Королева найдет! — отрезала Каталина и встала. — Мне жаль это говорить, но у Ее Величества, кажется, уже готов план. Будь уверена, осада будет проводиться по всем правилам.

— Ну что ж, — вздохнула я, допивая успокоительное. — будем путать противнику планы.

***

У нас говорят: «Перед смертью не надышишься», и это правда. Чему можно научиться за пять дней, если до этого о предмете обучения в лучшем случае знал из книг и фильмов, или вообще не слышал? Даже если обучаешься по пятнадцать-шестнадцать часов в сутки, без перерыва на еду, ибо во время завтраков, обедов и ужинов изучаешь этикет? Правильный ответ ничему. Уже на второй день у меня в голове образовалась такая каша, что мне самой было страшно. Основы магии и управления воздухом, который оказался мне подвластен, танцы и все виды этикета занимали весь мой день от зари и до очень поздней ночи, сменяя друг друга. Но это спасало мало. Я очень сильно уставала. Но поблажек мне никто не собирался давать. «Ее Величество приказала, леди Полина, чтобы к началу Отбора вы плыли в танце по залу как лебедушка!» — надменно сообщил мне преподаватель танцев в ответ на мою жалобу, что у меня уже ноги заплетаются в косичку и двоится перед глазами от усталости. Я разозлилась.

Злость слегка прочистила мне мозги. Но усталость никуда не делась. И во время очередного па, в котором я должна была изящно развернуться на кончиках пальцев, не чувствуя уже этих самых пальцев, ибо па я повторяла в шестой или седьмой раз подряд, я вдруг отчаянно пожелала стать легкой как перышко. Чтобы порхать по желанию королевы. Но забыла про свою своевольную магию. И в результате взлетела на уровень галереи, опоясывающей огромный бальный зал по второму и третьему этажам.

Сначала преподаватель танцев, ехидный и острый на язык мужчина лет тридцати-тридцати пяти, разозлился. Встал посреди зала, сложил руки на груди и разъяренно велел мне спускаться и не