Ох уж эти иномирянки! - Юлия Викторовна Меллер Страница 25

— Геморрой.

— Что, простите?

— Ни минуты покоя, и отсиживать зад мне больше не пришлось.

— А, понял, но вы просили поправлять вас.

— Да, приму с благодарностью.

— Дамы выражают своё негодование не так прямо.

— Простите, я волнуюсь, вспоминая тяжёлые моменты…

— Вы пожалели, что бросили успешную и устоявшуюся жизнь? — с любопытством спросил советник.

— Знали бы вы, как часто я задавала себе этот вопрос, — со вздохом произнесла Оля. — Но ответ: нет. Понимаете, очень страшно медленно гаснуть на нелюбимой работе и быть чужой мужу.

— Вы были замужем?

— Брак по расчету. Знаете, у нас это считается пережитком, но я вляпалась. В молодости мне показалось разумным, что два хороших человека могут всю жизнь пройти рука об руку, но…

Ольга не договорила, поняв, что попала как раз в то время, когда её брак по расчету всякий счёл бы удачей. Это в будущем всё будет крутиться вокруг развития личности, а здесь главное спать в тепле, есть досыта и иметь надежду на приличную старость. Она грустно улыбнулась, увидев, что советник ждёт продолжения её рассказа, и продолжила:

— Когда мы с мужем развелись и я оставила работу, то мама резко отрицательно отреагировала на всё это. С тех пор я не слышала от неё доброго слова, а все мои трудности она комментировала со злорадством, хотя понимала, что обратной дороги для меня не было.

— Ваш поступок был безрассудным.

— Вы правы, — она смолкла, чувствуя ком в горле, однако, заставила себя продолжить: — Я вам рассказываю о себе, чтобы вы хоть немного представляли, что я за человек. Может, моя откровенность излишняя… вы дайте мне знать.

— Я польщен вашим доверием и клянусь, что дальше меня ваш рассказ о себе не уйдет.

— Вы не подумайте, что я болтушка. Просто я опасаюсь, что вы можете счесть меня ещё одной иномирной тварью, хитро маскирующейся под человека. Но я человек. Обыватель, попавший в беду по собственной глупости.

— Благодарю за откровенность, Ольга Дмитриевна.

Она кивнула и уже без лишних эмоций дорассказала, как попала в мёртвый мир.

— Изменив свою жизнь, я вынуждена была многому учиться. В основном я хватанула неприятного опыта, но мне было некуда деваться и сквозь слёзы я упорно пробивала тему с цветами. О создании новой семьи и о детях уже не думала. Первый муж не хотел детей, а второго мужа у меня не появилось. Я не заметила, как пролетели годы. Жизнь вроде бы наладилась и я стала свободнее, начала смотреть по сторонам, как вдруг случайно попала в портал.

— У вас они часто открываются?

— Никогда ранее! Во всяком случае, тогда я была уверена, что стою на пороге мирового открытия, — горько усмехнулась Ольга.

Советник деликатно направил её к распахнувшему двери швейцару и оба они окунулись в тепло, окутанное вкусными запахами. Только сейчас Ольга сообразила, что немного замерзла. Дурацкая накидка на плечах ей всю дорогу мешалась и не особо грела. Будь на улице холоднее, то у Ольги уже давно бы зуб на зуб не попадал.

— Всеволод Аристархович, тут меню на французском, — она ткнула пальцем в ряд строчек. — А я только английский знаю и немного итальянский.

— Сейчас велю принести на русском.

Ольга дождалась новое меню. Многие буквы были незнакомыми, но прочитать было можно. Однако, пробежавшись по меню глазами, она его отложила.

— Ничего не понимаю.

— Как не понимаете? У вас другая письменность?

— Есть отличия, — согласилась она, — но тут какой-то набор букв.

— Покажите.

— Вот, — она показала, а потом горячо зашептала: — Я прочитала, но не понимаю. Смотрите, написано «каплун». Я не знаю, что это. Или вот тут предлагают заказать калью. Вряд ли хозяева предлагают курить кальян.

Всеволод Аристархович хмыкнул, а Ольга никак не успокаивалась:

— А осетрина в шампанском, это как? Не поплохеет ли от подобных изысков? Это ж надо додуматься испортить экологически чистый продукт в кислятине!

— Не возражаете, если я сделаю заказ за вас?

— Да я об этом вам и намекаю! — широко раскрыв глаза, зашептала она.

— Тогда ботвинью с белорыбицей, расстегаев и холодной телятины. Ещё кулебяку и…

— Всеволод Аристархович, погодите, — взмолилась Ольга. — Я вижу, что тут порции не на один укус, а вы уже заказали столько, что нам до вечера не съесть.

Советник и официант, которого Головин назвал «человеком», удивленно уставились на неё.

— Ольга Дмитриевна, да я всего ничего… — он чуть приподнял ладони, показывая малый объем заказанного, а она смутилась.

Не могла же она начать объяснять ему, что обжорство — это плохо, а если заказывать лишнее и оставлять еду, то это тоже плохо. И что ей хочется всего попробовать, но она с удовольствием сейчас пожевала бы зелёные листочки салата с порезанными помидорами. Вытерла бы ржаным хлебушком набежавший помидорный сок, да, пожалуй, и наелась бы этим.

Вместо всего этого она покладисто кивнула, но советник по её лицу что-то понял и отослал человека.

— Вас не пугает ресторация, но вам отчего-то неловко здесь, — мягко произнес он.

— Во мне проснулась рачительность, — пошутила Ольга.

— Нет, тут что-то другое, — покачал он головой. — Объясните, пожалуйста.

— Там… — она неловко махнула рукой в сторону, имея в виду мертвый мир, — …там не всё можно было есть. В основном мясные и рыбные консервы или имитация под них. И поход за едой был сопряжен с опасностью, поэтому нельзя было брать лишнего. Я даже не думала, что тот образ жизни настолько сильно въелся мне в душу!

— Хм, понимаю. Думаю, что я заказал достаточно.

— Всеволод Аристархович, прошу вас, ешьте досыта. Не надо из-за меня…

— Ольга Дмитриевна, я искал с вами встречи, чтобы расспросить о мёртвом мире, а обед у нас идёт приятным дополнением.

Она растерянно моргнула, кивнула, и приняв сосредоточенный вид, предложила:

— Спрашивайте, Всеволод Аристархович. Я отвечу на все ваши вопросы.

— Расскажите, как вы выживали.

И Ольга рассказала. Они с советником давно уже отобедали, попили чая, потом кофе и вновь им принесли чай. На улице уже стемнело, а они всё сидели за столом, лишь изредка отлучаясь в особые комнатки.

— Сложно во всё это поверить, — покачал головой советник.

— Мои слова подтвердит группа капитана Орлова, но лучше всё увидеть своими глазами.

— Ай, — поморщился Головин. — Капитан во всём ссылается на вас! Он ничего толком сказать не смог. А насчёт…

Советник не договорил. На улице раздался взрыв, стекла на окнах задрожали, посетители обеспокоенно завертели головами.

— Прошу меня простить, но я вынужден оставить вас, — Головин быстро поднялся и поспешил к выходу. Ольга услышала звук свистков, а потом дверь ресторана распахнулась, чуть не ударив в