Ох уж эти иномиряне! - Юлия Викторовна Меллер Страница 22

— Мы в дерьме, но живы, — хохотнул Ежов и растёр лицо снегом.

Головина в последние мгновения перед взрывом подхватил Васильчиков и на пределе своих возможностей оттащил за ряд сугробов. Там их накрыло снегом и плотью монстра, но они остались живы. Отплевавшись, Головин огляделся и улыбнулся. Поле боя было за ним! Шальной взгляд капитана Звягинцева лишь придал остроты триумфу. А потом он увидел несущуюся к нему Ольгу.

— Сева! Боже мой, ты крут! Круче крутых яиц! — кричала она и он совершенно неожиданно для себя раскинул руки. Ольга незамедлительно прижалась к нему, не обращая внимания на грязь и жарко зашептала в ухо:

— Я думала — всё! Кранты! Там все обделались от страха! А я была уверена, что ты порвешь эту тварь. От тебя такой мощью повеяло, обалдеть!

— Олюшка, вы вновь выражаетесь, как дворовый мальчишка.

— Меня разрывает от эмоций…

— И я наслаждаюсь вашими словами, — прервал он её оправдания, крепко сжимая.

— Ох, — охнула Ольга.

— Прошу прощения, — отпустил он её. — Не рассчитал силу.

— А мне нравится, — хихикнула она. — Я девушка крепкая и не против сильных мужских рук. Я и сама могу…

— Можете, — согласился он и выдохнул прямо в ухо: — Олюшка, как же я вас люблю!

— Любите? Только сейчас поняли? — игриво уточнила она, давая шанс Головину перевести всё в шутку.

— Одна мысль, что тварь доберётся до вас, разбудила во мне древнего человека! Я не мог позволить ей навредить своей женщине, — серьёзно и обдуманно ответил он ей и, словно ставя точку, повторил: — Никому не позволю вас обижать!

У Ольги перехватило дыхание. Она всю жизнь ждала такого признания и давно уж смирилась, что это не для неё. Оставалась надежда построить какие-то отношения на дружеской симпатии или такие, где никто никому ничего не должен.

— Я… — попыталась она что-то ответить, — …вы, — ничего не смогла сказать, но в её глазах была отражена вся боль невостребованной женщины.

И он это понял, потому что сам был ненужным мужчиной. Он давно уже оставил надежду на брак, основанный на взаимном уважении. В молодости верил в любовь; став постарше, надеялся на симпатию и дружбу; достигнув положения, искал хотя бы уважения у представленных свахой невест, но тщетно…

Умненькие и привлекательные девушки изначально смотрели на него, как на перспективного мужа-болвана, которого можно использовать в качестве ширмы для веселой светской жизни, а остальные… от остальных он бежал.

Князь Ошкин как-то взялся за сватовство, нашёл старую деву из своей многочисленной родни, а она при знакомстве процедила, что повесится перед свадьбой и во всём его обвинит. Невзрачная, хлипкая, ростом ему по грудь — а яду, как в ста гадюках! Из-за этого случая у Всеволода было охлаждение в отношениях с князем. Но время прошло, Головин получил прозвище старого нелюдимого медведя и смирился с этим.

— Оленька, у вас реснички в инее…

Она хлопнула глазами и напомнила:

— Так мороз же, а дыхание у меня жаркое, вот и…

— А я думал, вы плакать собрались.

— Мне и плакать, и смеяться хочется! Мы все тут за последний час столько пережили, что с ума можно сойти.

Головин тепло посмотрел на нее, с удовольствием обнял за талию, чуть сжал:

— Олюшка, мне надо идти.

— Да, у нас вновь пострадавшие.

Советник огляделся: люди до сих пор находились в шоковом состоянии. Никто даже не отряхивал свою одежду от ошметков монстра. Только раненые стонали, звали доктора. А доктор стоял, смотрел на них — и в ужасе тряс головой, бормоча, что не может вытащить эти штуки.

— Люди пришпилены, как бабочки, — истерично воскликнул молодой человек в студенческой форме и нервно засмеялся. Кто-то залепил ему пощечину, и студент навзрыд заплакал.

Ольга с трудом заставила себя смотреть на раненых. Доктор действительно не мог вытащить из них иглы монстра, не убив их. Ситуация была хуже не придумаешь. Она нашла взглядом доверенного ей мальчишку и похолодела. Игла торчала из скомканной шубы. Всхлипнув, она бросилась к нему:

— Как же так? — пытаясь приоткрыть меховую полу, чтобы добраться до ребенка, причитала она. — Как же так?

— Уже можно вылезать? — послышался изнутри голосок.

— Что?

— Мне не выбраться, — пожаловался мальчик. — Тут копье.

Ольга закрыла себе рот, чтобы не напугать маленького сударя стоном облегчения или матом.

— Жив?

— Жив. Только ноги мёрзнут.

— Господи, слава тебе! — пробормотала Оля и начала разматывать шубу. — Как же вы так упаковались? — ласково ворчала она.

— Я упал, а дальше само получилось, — честно ответил ребёнок.

— Само, так само, — проворковала она.

Поставив его на ноги, Ольга выдернула иглу из шубы и вновь водрузила её ему на плечи.

— Проверьте пожалуйста, как там наш костёр. Если нужно, то подкиньте дров, — попросила она ребенка. — Пусть он ярко светит, чтобы убежавшие в лес смогли вернуться.

— А вы?

— А я попробую помочь доктору.

Мальчик не спешил уходить. Ольга посмотрела в сторону одинокого костерка — и до неё дошло, что малышу страшно идти туда одному. Вроде бы рядом со всеми, но если сидеть на чемодане, то из-за наваленного снега никого не видно.

— А вы пригласите к огоньку вон тех ребят и их мать, — посоветовала Ольга, указывая на Настю с детьми.

Из-за того, что многие побежали в лес, стало свободнее, и Оля наконец-то увидела семью Васильчиковых. Она показала мальчику на них, а сама с удивлением заметила спешащего куда-то Порфирия. Он подгонял двух мужиков, держащих в руках лопаты с мешками, и сам торопился. Чуть пройдя за ними следом, Оля увидела, что Порфирий добрался до опрокинутого вагона с углём, и его подельники спешно набирали уголь в мешки. Невольно Ольга проворчала:

— Мы тут с инженером голову ломаем, как не замерзнуть насмерть, а у них уголь есть!

Почувствовав себя дурой, она побежала обратно и увидела, как Настя поднимает на ноги её маленького гонца, поскользнувшегося и запутавшегося в шубе.

— Благодарю, голубушка, — важно произнёс мелкий сударь и встал в позу, чтобы сообщить о приглашении.

Ольга уже подходила к Настасье и слышала, как торжественно он объявил о том, что удостоил чести и выбрал эту семью, чтобы они все побыли рядом с ним.

— Настя, этот господин со мной, — вывела из ступора Настю с детьми Ольга. — Пригляди за ним.

— Ой, барынька! Сколько всего случилось-то! Как живы-то остались? А вы…

— Настя, я пойду помогу доктору. А ты… — она показала рукой на мальчика и едва слышно пояснила: — Он один остался.

Женщина зажала себе рот рукой и с сочувствием посмотрела на