Серебряная мантия - Л. К. Стивен Страница 2

Порог переступили две массивные фигуры, окутанные последними лучами заходящего солнца. Их темно-багровые мантии были заколоты у шеи круглыми рубиновыми брошами, а на отворотах капюшонов черными и золотыми нитями вышиты фазы луны. Все остальное было черным: сапоги до колена с золотыми пряжками, аккуратно подпоясанные туники, широкие брюки и смерть, затаившаяся в их глазах.

У Меллоры все перевернулось внутри.

Клан Кровавой Луны.

Она загородила мужа собой.

— Чем мы можем вам помочь? — проговорил Джоран. Слова прозвучали хрипло и рвано.

— Мы ищем некроманта, — сказал тот, что пониже, с тяжелыми, нависшими бровями и скрипучим голосом. Он дернулся, будто от напряжения. Какой бы приказ им не отдали, нужно было спешить. Когда дело касалось Кровавой Луны, опаснее всего было их отчаяние.

— Здесь вы его не найдете. — Джоран расправил плечи.

— Разве? — Маг повыше прищурил серые глаза, растягивая губы в улыбке, полной какого-то злобного голода.

Оба посмотрели прямо на Меллору.

Внутри все сжалось от страха. От отчаяния ей хотелось наложить заклинание praegelos, чтобы выиграть несколько драгоценных минут и подумать. Но чем могли помочь раздумья, если дьявол уже явился за ними? Единственным, что могло бы сейчас их спасти, было заклинание телепортации, которое давным-давно запретили на законодательном уровне.

Джоран бросил недоумевающий взгляд в ее сторону.

— Меллора? — Он так сжал палочку, что костяшки пальцев побелели. — Моя жена — целитель. Это легко доказать. — Поднеся палочку к ладони, Джоран сделал рассекающее движение. — Sen incisuren.

Появившийся порез вспыхнул багровым.

«Слишком глубоко, — заволновалась она. — Рана слишком глубокая».

Он даже не поморщился.

Меллора подняла гибкую палочку из ветви ивы и пробормотала, как и тысячи раз до этого:

— Ans mederan.

Исцеление.

Хотя ее магия недостаточно восстановилась от пары глотков медовухи, края пореза неловко сошлись вместе. Если они выживут, останется шрам.

Члены клана Кровавой Луны раздраженно посмотрели на ладонь Джорана.

— Вам либо так же хорошо, как и нам, известно, что некроманты — одна из ветвей целителей, — сказал высокий злодей, — либо вы и впрямь такие тупые, какими кажетесь.

Бледные щеки Джорана вспыхнули от гнева, а Меллора мысленно умоляла его их не провоцировать. Пусть она и не могла заставить губы шевелиться, произнося слова, и попросить его не терять самообладания.

Будучи верен себе, он не услышал ее безмолвной мольбы и поднял палочку.

Вот только незваный гость вскинул свою быстрее.

— Sen ammorten.

Смертельное заклинание ударило прямо в грудь Джорана, и тот повалился на пол, как мешок с камнями.

Меллора сдавленно вскрикнула, чувствуя на себе выжидающие взгляды пришедших. Они знали, что будет дальше. И именно так она и поступила.

Потому что Меллора не могла позволить Джорану — ее Джорану — умереть у ее ног.

Клан Кровавой Луны десятилетиями держал магические игорные дома и легко мог заставить игроков показать свои карты.

Ниточка, связывающая разум Меллоры с телом, лопнула.

Она двигалась без раздумий, когда опустилась на колени и разорвала тунику на груди Джорана. Над сердцем, в месте, куда попало заклинание, остался шрам в виде звезды. Когда Меллора приложила к нему ладони, тот был холодным как лед, как жидкое серебро. Смерть от магии имела особый запах — не крови и разложения, а дыма, пепла и медовой сладости.

Одну руку она держала на бездыханной груди Джорана, а другой сжала и подняла палочку.

— Ans visseran, — произнесла заклинание она, чувствуя, как внутри закипает ненависть к себе. — Ans visseran. Ans visseran.

Оживи. Оживи. Оживи.

Чувство глубочайшего омерзения вцепилось в нее своими крючковатыми пальцами.

Некромантия была не просто запрещена, а считалась кощунством. Она шла против природы, против богов и Святых, во имя которых был построен Асцефолл. В момент смерти терялась какая-то важная частица человеческой души, которую нельзя было вернуть из-за вуали между этим миром и иным, каким бы искусным не был маг.

Но это был Джоран. Она должна была попытаться.

— Ans visseran. Ans visseran. Ans visseran.

Ничего не изменилось, но для таких вещей требовалось время. Время, чтобы убедить сердце снова биться, время, чтобы уговорить кровь течь по венам. Таков был неизбежный закон физики: все, что двигалось, хотело оставаться в движении, а все, что находилось в покое, желало покоиться и дальше.

«Конечно, сердце Джорана не хочет оставаться в покое, — тревожно думала Меллора. — Конечно, оно противится тому, чтобы оставаться неподвижным. Конечно, оно чувствует меня здесь, на другой стороне».

Члены клана Кровавой Луны наблюдали, как она снова и снова произносит заклинание, но под ее ладонью так ничего и не дрогнуло. Охваченная отчаянием, Меллора с силой до крови прокусила язык, позволив боли вспыхнуть и расцвести у нее во рту.

Если удовольствие восстанавливало магию, то боль, как и адреналин, ее усиливала. Давала короткий, но мощный всплеск энергии, несущий с собой невероятную силу в самых ужасных ситуациях.

И Святые знали, что Меллора в ней нуждалась.

— Ans visseran. Ans visseran.

Сердце Джорана оставалось мертвым, как камень.

Но все должно было получиться. Это был Джоран. Отец Саффрон.

Саффрон.

Меллора молилась Омедари, святому покровителю целителей, чтобы ее дочь не видела смерти отца. Та все еще пряталась в кладовке, но если вдруг решит посмотреть в замочную скважину…

Чувствуя, как фокус опасно расплывается, Меллора посмотрела на кладовую…

…как раз в тот момент, когда начала поворачиваться золотистая дверная ручка.

«Нет», — взревело все у нее внутри, но та продолжала свое движение.

Если члены клана Кровавой Луны увидят Саффрон, то убьют и ее.

Меллора вскочила на ноги, перехватывая палочку. Она никогда не накладывала смертельного заклинания, но была готова на что угодно, чтобы спасти Сафф.

— Sen ammort…

Ее заклятие столкнулось с двумя другими, ударившими ей прямо в сердце.

Золотая ручка перестала двигаться.

В комнате повисла тишина.

Члены клана Кровавой Луны ушли, а дверь осталась висеть на одной петле, будто гнилой зуб.

Когда Саффрон Киллоран наконец выбралась из кладовки, что могло быть спустя несколько мгновений, часов или даже дней, в гостиной стоял запах горелой плоти. Дыма, пепла и чего-то сладкого, как мед.

Она открыла рот, чтобы закричать, но не смогла издать ни звука.

Над телом ее матери склонились двое магов в серебряных мантиях, застегнутых у шеи сапфировыми брошами. Один из них обводил тело отца мелком, а второй осматривал выбитую дверь. Висящие в воздухе палочки что-то записывали в блокнотах, пока люди переговаривались вполголоса.

Детектив подняла взгляд, заметив Саффрон. Она была бледной, с узким носом, худой как палка, и на короткий миг ее лицо омрачилось чистейшим, неприкрытым горем.

— О, малышка, — прошептала та, загораживая собой трупы. — Иди сюда. Ты