Невеста поневоле, или как отказать дракону - Анастасия Энковская

Анастасия Энковская

Невеста поневоле, или как отказать дракону

Глава 1

Я слышала, как поют птички и свежий утренний ветер касается моего лица и рук. Костя забыл открыть окно? Я потянулась, зевнула и открыла глаза.

Не до конца проснулась, что ли? — мелькнуло у меня в голове, потому что перед глазами встала весьма необычная картина.

Открывая глаза, я привыкла видеть белый натяжной потолок, овальную плоскую лампу, потом переводить взгляд на стены, оклеенные однотонными белыми обоями, и в который раз внутренне отмечать, что пора бы сделать ремонт, потому что кое-где обои уже поотклеивались, кое-где затерлись, а сам белый цвет медленно, но верно превращался в усталый серый. После этого я всегда смотрела в окно напротив кровати: в серой пятиэтажке прямо через двор, на третьем этаже, жил пожилой дядечка, который выращивал на застекленном балконе помидорки, огурчики и еще что-то зеленое, требующее любви, ламп и преданности. Настоящая маленькая теплица среди бетонной тоски. Меня это всегда восхищало. Каждое утро я с удовольствием отмечала, как он поливает свой мини-огород с той самой нежностью, с какой люди поливают только то, что действительно любят. Это уже стало почти ритуалом.

Сейчас же мои глаза увидели высокий потолок.

Когда я была в Санкт-Петербурге у подруги, там были похожие потолки — знаменитые питерские квартиры, в которых даже воздух ведет себя так, будто он из музея. Вот что-то похожее предстало передо мной и сейчас: светлый потолок с тонкой лепниной по краю, буквально сияющий в солнечных лучах.

«Не, ну это точно сон», — подумала я и крепко зажмурилась. Подождала пару секунд и снова открыла глаза. Картинка не изменилась.

«Это уже издевательство какое-то», — мрачно пробубнила я про себя и попыталась сосредоточиться на собственном теле, чтобы понять, ощущаю ли я вообще себя. Некстати вспомнился какой-то фильм, где девушка лежала в коме, а ее душа попала к незнакомому парню, в которого она, конечно же, влюбилась. Как иначе, мелодрама же. Я пошевелила пальцами рук и ног — нет, все ощущалось вполне явственно. Более того, чувствовала я себя подозрительно хорошо. Не болели спина и шея, а я точно знала, что после сна в своей кровати наутро у меня могло болеть вообще все, что только может двигаться. Я уже который месяц обещала себе купить ортопедический матрас, но все время откладывала покупку. Сейчас же я чувствовала себя так, будто наконец-таки купила этот матрас и удачно на нем выспалась.

Физически — все было отлично. Морально — все хуже и хуже.

Итак, я лежала на огромной кровати — такой, на которой при желании можно было потеряться, особенно если лечь поперек. На нашей с Костей кровати мы обычно спали в обнимку, и, надо сказать, недостаток места нас только устраивал: зимой мы лежали как довольные жизнью хомячки, прижавшись друг к другу, и никаких претензий к метражу не имели. На этой же кровати, кажется, можно было спокойно разместить еще трех меня и одного человека, на всякий случай.

Подо мной пружинил мягкий матрас, укрывал тяжелый, но удивительно приятный плед, а под щекой была гладкая прохладная ткань наволочки — не синтетика из ближайшего магазина, а что-то плотное, дорогое, почти скользящее, как в гостиницах, где за одну ночь платят столько, что потом еще неделю смотришь на чек с личной обидой. Бывали, знаем.

Над кроватью поднимался резной балдахин из светлого дерева, а тонкая полупрозрачная ткань спускалась по сторонам мягкими складками и шевелилась от ветра. Я видела такое только в фильмах про императриц и принцесс и всегда шутила, что, видимо, эта тряпочка сверху нужна, чтобы уберечь королевскую кровь от комаров.

Я повернула голову — и замерла. Где мой сосед, поливающий помидорки и огурчики?

Начнем с того, что окно было высоким, почти от пола, с узкими створками и тяжелыми шторами какого-то пыльно-золотого цвета, отодвинутыми в стороны так, будто кто-то специально впустил в комнату и свет, и воздух, и это невозможное утро. Та-а-ак. Я что, в сказке? Но я никогда не хотела в сказку.

Я привстала на локтях, чтобы посмотреть, а за окном что.

А за окном виднелось нечто настолько неуместно прекрасное, что я сразу поняла, что именно меня в этом пугает. Ни серых многоэтажек, ни парковки, ни проводов, ни соседского балкона. Вместо этого — светлое небо, залитое ранним солнцем, верхушки деревьев, ухоженный сад внизу и далекие каменные башни, поднимавшиеся над зеленью так спокойно, словно стояли здесь уже несколько веков и никуда не собирались.

А может, и правда стояли. Башни-то выглядели здесь уместно. Это меня здесь быть не должно. Но я почему-то есть.

Ветер приносил запах травы, прохладного камня и чего-то цветочного, едва уловимого, чистого до неловкости. Так точно не пахнет утро в городе. Похоже пахло у бабули на даче — очень похоже, но все равно не так. Здесь воздух был еще чище, будто его через фильтр пропустили, а потом еще и благословили.

Я резко села, и плед соскользнул с плеч на колени.

Комната открылась мне целиком, и легче от этого не стало. Стены были отделаны светлым камнем, но не грубым, а гладким, теплого кремового оттенка, так что спальня не выглядела холодной. На полу лежал ковер с тонким вытканным узором, у камина стояли два кресла с высокими спинками, между ними — круглый столик, на котором стоял серебряный поднос с кувшином и бокалом. У дальней стены темнел массивный шкаф, рядом — трюмо в резной раме, а у окна, чуть в стороне, — длинная низкая скамья с подушками, словно кто-то любил сидеть там по вечерам и смотреть вниз, в сад.

Все было красивым, дорогим, продуманным до мелочей и настолько чужим, что у меня внутри медленно, очень нехорошо холодело.

— Вот так и визуализируются желания, — прошептала я гневно. — Я хотела ремонт, но у себя в квартире, а не в… а где я вообще?

Горло перехватило так резко, что мне на секунду показалось: сейчас я просто задохнусь. Воздух-то, может, и был здесь чистым, но сама реальность была такой, что мой организм, кажется, отказывался сотрудничать.

«Начало! Это как в фильме „Начало“. Сон во сне. Мне надо проснуться», — озарила мою несчастную голову мысль, и я даже дернулась, собираясь искать что-нибудь острое, тяжелое, опасное и способное вернуть меня домой.

Но тут же замерла, осознав еще одну простую вещь: это