Жрец Хаоса. Книга Х - М. Борзых Страница 19

— Юрий Викторович, прошу, принц вас ожидает, — позвал меня на аудиенцию Железин.

Но в то же время косматый бородач не спешил уходить с моего пути.

— Юрий Викторович… Чаем, не Угаров?

— Он самый, — я протянул руку для знакомства. — Рад знакомству.

— Авдей Никанорович Лисицын, — представился тот и пожал мою ладонь крепкой мозолистой рукой.

Я ответил ему столь же крепким рукопожатием и, ожидая, что последует далее за обращением.

— Как у вас найдётся время, загляните как-нибудь ко мне на следующей недели. Ибо принц тут возжелал на коронации один ритуал возродить, так сказать, трёхвековой давности. И вас, как одного из участников, обозначил в обязательном порядке. Хотелось бы обсудить вашу роль, чтоб вы были в курсе происходящего.

— Как скажете. Могу и после аудиенции вас отыскать во дворце, — предложил наиболее оптимальный на мой взгляд вариант.

— После аудиенции рановато будет, — крякнул Лисицын. — Вам сперва ещё некий комплекс мероприятий предстоит.

Судя по всему, Лисицына посвятили в ситуацию с закрытым клубом приверженцев будущего императора, а потому обсуждать со мной соответствующее участие в ритуале он планировал только после принесения клятвы. Что ж, вполне логичный подход.

— Тогда до встречи на следующей неделе, — не стал я задерживать Лисицына, да и самому уже пора было отправляться на аудиенцию.

— Был рад знакомству, — в тон мне отозвался Авдей Никанорович. — Хотя, уж простите за следующие слова, уж больно я прямолинеен, за что и часто нелюбим при дворе, но на Угаровых вы разве что одним глазом похожи.

— Это вы меня, Авдей Никанорыч, в бою не видели, — хмыкнул я. — Даром что окрас тёмный, стержень у меня стальной, Угаровский, можете не сомневаться.

— Дай боги, и не увижу вас в бою, не хотелось бы. А то, памятуя ещё вашу… э-э-э… сумасбродную бабку, то ещё зрелище. Нельзя сказать, что не захватывающее. Но и страшное, чего уж скрывать.

Я про себя лишь усмехнулся: кого-то ждёт сюрприз, когда весь честной высший свет увидит, что бабушка-то омолодилась и ещё многие лета будет давать им всем жару. Но об этом пока не стоило заикаться.

Засим мы с Лисицыным распрощались, и я отправился к принцу. Застал я того, разглядывающего огромную карту, висящую на стене. Та пестрела разного цвета флажками: алыми на границе с австро-венграми: жёлтые располагались на островах Альбиона и со стороны турок-османов. Принц вчитывался в названия портов, земель и был явно — и умом, и сознанием — не здесь. Потому, притворив за собой дверь, я не стал выводить его из задумчивости, ожидая, пока Андрей Алексеевич обратит на меня внимание сам.

Прошло долгих пять минут, пока принц обернулся и едва ли не вздрогнул, заметив меня.

— Прости, Юрий Викторович, задумался. Что там у тебя такого срочного стряслось, что Железин прибежал за тебя ходатайствовать ни свет ни заря? Уж я-то знаю, что по пустякам ты меня зачастую не беспокоишь.

— Да как сказать… — я долго думал, как начать разговор, но всё же решил, что с принцем всевозможные экивоки действуют плохо. — Это ведь с моей стороны — весьма важная ситуация, а с вашей, возможно, и выеденного яйца не стоит.

У принца, вернувшегося за свой рабочий стол и указавшего мне взмахом руки располагаться в кресле напротив, даже брови в удивлении приподнялись.

— С интересной стороны ты зашёл. Рассказывай, давай.

— Ваше Императорское Высочество, тут лучше показать.

— Что показывать-то будешь?

— Мираж небольшой. Воспоминания, иллюзию — как хотите, но о реальных событиях. В преддверии дачи вам вассальной клятвы на крови, есть некий вопрос, который хотелось бы либо внести в оную, либо обсудить.

Принц нахмурился.

— Будешь себе преференции выбивать в связи с появлением двух архимагов в роду?

— Не обижайте меня такими речами, Андрей Алексеевич. Не так вы меня поняли. Давайте вы сперва посмотрите, а потом мы с вами обсудим увиденное.

— Ну, давай, коли не шутишь.

Я, пусть в некоторой миниатюре, но воспроизвёл иллюзию событий, произошедших несколько сотен лет назад, со всеми звуковыми эффектами, где участвовали предки Андрея Алексеевича и дед моей прабабки.

Показать больше, чем видел собственными глазами и глазами Волошина, я не мог. Единственное, что чуть скрасил ситуацию и не показал, что спас рой во время официального сожжения. А вот вся перепалка, и пытки, устроенные дедом в шатре, были показаны в полном объёме принцу. Иллюзия завершилась опаданием хитинового пепла в пропасть и всё также стоявшим на коленях князем Угаровым с закопчённым от огня лицом.

— Не самое славное деяние рук моего предка, — не стал отрицать очевидного принц. — Я правильно понимаю, что эти создания вытащили их из окружения, а за это их предали огню?

— Официально их предали огню за уничтожение двенадцати деревень с мирным населением мольфаров, проживающих в Карпатах. Причину их уничтожения вы также видели. Моему предку пришлось на это пойти, чтобы вытащить вашего и не допустить территориальных потерь. Хоть он и пытался решить вопрос малой кровью. Сами видели.

Принц молчал с минуту.

— Какова связь между химерологом и созданными ими творениями? Твой предок называл их детьми.

— Мы чувствуем боль, когда они умирают. Реальную, не иллюзорную. Отсечь этот канал практически невозможно. Отвечая на ваш незаданный вопрос: если произойдёт нечто смертельное с созданной для вашей сестры химерой, мы узнаем и придём на помощь. Это как дети, покинувшие родовое гнездо, но при этом всё равно оставшиеся в душе родителей. Это нельзя проигнорировать.

— То есть твой предок прочувствовал сполна весь момент уничтожения, — принц не спрашивал, он констатировал факт. — А ситуация с наследником престола?

— Дед предупреждал: поскольку рой — химеры, имеющее коллективный разум, каждая его часть не мыслит, как отдельное существо. Перед ними стояла задача, и они выбрали наиболее оптимальный вариант её решения. Никто не пострадал бы, не окажи сопротивление, к тому же они были в курсе нашей клятвы императорскому роду. Химеры получили указание не трогать кого-либо из русского корпуса. Но то ли кто-то из австрийцев взмолился о помощи, то ли принц решил проявить молодецкую удаль… подробности мне неизвестны, но он сфокусировал на себе внимание роя и вызвал на себя