Бабочка на золотой шпильке - Алексей Котейко Страница 4

– А где вы были и когда ушли из дома?

– Около трёх. На четыре часа Николь было назначено у доктора, а до Чайной Гавани не близко.

Шандор кивнул. В Чайной Гавани обычно практиковали вчерашние выпускники медицинского колледжа, не успевшие ещё обзавестись постоянной клиентурой и заработать репутацию. А потому бравшие за свои услуги вдвое меньше, чем их коллеги из более состоятельных районов, вроде Дубового Холма, Садов Табачников или Бертрамки.

– И вернулись примерно в пять?

– Верно.

– Значит, всего два часа. Кто-то точно знал, что дом пуст – но тогда к чему такая поспешность? И почему не обыскали все комнаты? – Лайош, рассуждая с самим собой, медленно поворачивался на месте, оглядывая мастерскую. – Господин Авенс! А где лежал ваш подарок для дочери?

– На верстаке.

– То есть его можно было увидеть через окно?

Часовщик растерянно пожал плечами.

– Пожалуй.

– А что именно было в наборе?

– Это была шкатулка из дерева кете. Ну то есть, конечно, на самом деле из фанеры, покрытой шпоном. Я заказал её одному знакомому столяру.

– Должно быть, вышла очень изящная вещица.

– Да, – кивнул господин Авенс. – Из остатков бронзы я отлил угловые накладки и замочек, получилось очень красиво.

– И внешне – роскошно, – заметил Шандор, потирая переносицу. – А внутри?

– Там была пара широких браслетов, в драконидском стиле. Николь всегда хотела побывать на Валькабаре. Ещё часы. Мне посчастливилось приобрести подлинное изделие самого Бернадота из По! – глаза Томаса восторженно блеснули. – Вы слыхали об этом мастере?

– Нет, – дружно ответили Лайош и Вути.

– Да, – уверенно заявил Равири.

– Это настоящий шедевр! Часы, правда, были в совершенно ужасающем состоянии и не на ходу, но зато это повлияло на цену, иначе бы я вряд ли смог купить их. На восстановление ушло почти два месяца, но оно того стоило. Крышку я сделал из той же «золотой» бронзы. Кстати, на некоторые детали механизма у меня пошли сплавы от неудачных экспериментов с «серебром».

– Но если эксперименты были неудачными… – начал было Равири.

– Я не совсем верно выразился. Вот, к примеру, соединение с железом дало повышение твёрдости, прочности и теплоёмкости. Не то, чтобы это было так уж важно в моём деле, но сплав вполне годился в работу. Я пустил его на пружины, шестерни, стрелки, барабаны, колёса, ну и так далее. Кое-что ещё осталось, – он с сомнением окинул взглядом усыпанный деталями пол. – Наверное.

– Ясно. Значит, два браслета и часы?

– И бабочка.

– Бабочка? – Вути прервал изучение двери и, прикрыв её, вернулся к верстаку.

– Заколка для волос. Бабочка на длинной шпильке. Я сделал её подвижной, при заводе она взмахивает крыльями и шевелит усиками, – в голосе часовщика зазвучали нотки гордости. – Это была одна из лучших моих работ. Подлинно моя. Не восстановленный чужой шедевр, не воплощение чьей-то идеи. Я хотел, чтобы Николь получила в этот день рождения нечто особенное.

Скрипнула входная дверь и нежный девичий голос позвал из гостиной:

– Папа, ты дома?

– Мы в мастерской! – отозвался часовщик.

Послышались быстрые шаги, дверь открылась и на пороге возникла молодая девушка с такими же пронзительно-синими, как у господина Авенса, глазами. Впрочем, ростом Николь явно пошла в мать, потому что была на две головы выше маленького часовщика. Стройная и гибкая, с выразительно очерченной линией губ и тяжёлым водопадом каштановых волос, перехваченных сейчас лентой, она на мгновение замерла, оглядывая сыщиков. Затем чуть склонила голову:

– Добрый вечер, господа. Благодарю вас, что согласились помочь. Мой отец отказывается сообщить мне, что именно пропало, но я вижу, как он расстроен случившимся.

– Мы сделаем всё, что в наших силах, сударыня, – пообещал Лайош, снимая цилиндр и почтительно кланяясь девушке. – Вы, видимо, пришли узнать, почему ваш батюшка задерживается и не идёт на ужин к Улджи?

Николь улыбнулась.

– Мы ещё не закончили, – пояснил Томас, но Шандор тут же перебил его:

– Пожалуй, мы можем продолжить сами. Как вы намерены поступить с окном, господин Авенс?

– У Олсумса есть доски, пока заколочу, а завтра вызову стекольщика.

– Если хотите, можете принести их сразу. И молоток с гвоздями. Мы закончим и заколотим тут всё, а после вернём инструменты господину Улджи.

Вути с Равири обменялись растерянными взглядами.

– Если вас не затруднит… – ошеломлённо пробормотал часовщик.

– Не затруднит, – заверил его сыщик.

* * *

– Какого беса, Лайош? – недоумевал Вути спустя полчаса, когда компаньоны, отдав молоток и остатки гвоздей одной из соседских дочерей, вышедшей на стук, уже поднимались по лестницам к верхней улице и трамвайной остановке.

– Ну, мне ведь нужно было осмотреть место событий на свой лад. А наш клиент тут же полез бы с расспросами.

– Это вряд ли, – заметил Те Каеа. – По-моему, он больше всего боится, что мы откажемся от розысков. Так что даже если бы ты надумал показывать у него в мастерской фокусы с огнём и шпагоглотанием, мастер Томас и слова бы ни сказал.

– Я вообще не про это, – проворчал Абекуа. – С каких пор мы заделались плотниками?

– Всего-то три доски. Если ты так спешишь, стоило сказать.

– Дело не в моей спешке. По-моему, это уже несколько больше того, что клиенты вправе ожидать от частных сыщиков.

– Ну, почему бы не оказать любезность…

Вути остановился так резко, что шедший следом Шандор чуть не налетел на него.

– Не морочь мне голову. Тебе понравилась девчонка.

– Не девчонка, а девушка, – спокойно поправил Лайош.

– Ты ведь не будешь отрицать?

Человек рассеянно потёр переносицу, поправил цилиндр. Муримур, выждав некоторое время и не получив ответа, удовлетворённо кивнул:

– Ясно. Хочу только напомнить, что нет ничего хуже, чем смешивать личное и профессиональное.

– Мы разыскиваем кражу, которую по закону не стали бы даже разбирать в суде, ограничившись штрафом для взломщика, – напомнил Шандор.

– По крайней мере, в данный момент всё выглядит именно так.

– Да так оно и есть.

– А вот я бы не спешил с выводами.

– Ты мне веришь? – спросил Лайош, глаза в глаза глядя Абекуа.

Тот собирался было что-то сказать, но потом глубоко вдохнул, выдохнул и махнул рукой:

– Проехали.

– Нет уж, ответь, будь любезен.

– Я доверяю тебе целиком и полностью, ты это прекрасно знаешь.

– Хорошо.

– Что ты почувствовал? – подал голос Равири, который с момента остановки стоял спиной к компаньонам, вглядываясь в сгущающиеся сумерки и огоньки Лайонгейт, которые начали зажигаться далеко внизу.

– Какая-то непонятная муть, – скривился Шандор, снова потирая переносицу. – По-моему, взломщиков было двое, потому что там повсюду пересекаются две эмоции: один постоянно трусил, а другой, наоборот,