Люди и драконы - Елена Владимировна Крыжановская Страница 83

— Теперь я понимаю, вас действительно надо учить элементарной технике! И этого человека считают легендарным непобедимым бойцом на мечах? О, ужас…

— Но я выиграл.

— Не по правилам! Вы не защищались, вы открыты!

— В бою я сам себе правило.

— Отныне, если вы будете жить в замке, я стану вашим законом! Но забудьте всё, что умели до меня, забудьте, что имеете собственную манеру и многолетний опыт. Всему придется учиться заново.

Дик вежливо склонил голову:

— Переучиваться делать всё по-другому, то же самое, что учиться с нуля. Готов.

— Что ж, если ты мой ученик, можно не церемониться, — решил Глерхэн. — Сейчас я буду нападать, ты — защищаться. Именно защищаться, а не обманывать законы боя. Я наношу удар, ты его парируешь или уклоняешься. Вот так!

Впервые в зале послышался звон и скрежет клинков. Глерхэн вразброс одну за другой проверил все точки обороны Дика, потом потребовал от него вести атаку.

— Почему у тебя двигается локоть, а не кисть? — сердито спросил магистр, пропустив выпад в предплечье.

— У вас, у взрослых, простите, такая амплитуда удара, что слон проскочит. Не обязательно поспевать за вами и размахивать рукой. Можно уклониться, и отражение всех ударов свести к одной и той же точке. Но локоть у меня регулирует расстояние и удерживает баланс меча.

— Это чудовищно. В какие годы тебя учили… впрочем, ясно. Кто твой первый наставник?

— Домашний тренажер. У него было три руки, и он не мог сказать, что делаю неправильно, — улыбнулся Дик.

— А первый живой противник?

— Наш местный чемпион турниров в десяти округах.

— И каким было его мнение о твоей технике? — презрительно осведомился Глерхэн.

— У него не было времени говорить в бою со мной, — без хвастовства, с печалью об ушедшем, ответил Дик.

— Я возьмусь за тебя всерьез. Нам надо обсудить детали соглашения. Это лучше сделать в гостиной. Прошу…

Глава 32

Они поднялись на второй этаж в небольшую сумрачную комнатку с камином и с видом во двор и на крышу замка. По обе стороны от овального, богато инкрустированного столика стояли два удобных кресла с резными поручнями в виде темно-вишневых львиных лап. Глерхэн расположился в глубине гостиной, ближе к камину и окну. Дик занял кресло ближе к двери.

— Итак, хочу прояснить некоторую двусмысленность нашего положения, — закинув ногу на ногу и переплетая пальцы на колене, начал Глерхэн. — Вы не обычный ученик, вы не нуждаетесь в посвящении моей рукой, но вы хотите пройти курс обучения с нуля, как все?

— Для этого я здесь.

— Но, будет только справедливо, если обращаться с вами я стану, как с любым мальчишкой-учеником?

Дик, не задумываясь, подтвердил, что это справедливо.

— Но это может показаться несколько… жестоким обращением.

— Переживу. Наука того стоит. Для пользы дела готов смириться. Как мне называть вас, милорд?

— Я наслышан о твоей потрясающей «вежливости»! Уверен, ты будешь вечно забывать об уважении к наставнику, но сейчас это несущественно. Меня можно называть просто «мастер Глерхэн».

— Но «мастер» почетное звание палачей.

— После первого же урока все мои ученики сходятся в том, что это звание наиболее подходящее, по сравнению с общепринятым для наставников «маэстро». Ты ещё порадуешься возможности так «невежливо» меня называть. От своих учеников я требую беспрекословного подчинения. Сможешь ли ты пройти курс обучения, если я устрою тебе жизнь хуже рабской?

— Если это пойдет мне на пользу, готов.

— И каков предел твоего послушания?

— Пока ваши требования будут совместимы с законами моей чести, я — ваш ученик. Если пойму, что обучение не принесет мне ничего интересного, уйду. Но, честно говоря, хотелось бы пройти курс до конца.

— Приведи пример, чего не позволяет твоя честь?

— Причинять вред и страдания другим. Не заставляйте меня убивать лягушек, и мы договоримся.

— Убивать, ладно, а есть? — иронично осведомился мастер.

— Приготовленных вами? С удовольствием.

— Но я могу создать магическое животное, оно не будет настоящим.

— Возможно, слабо знаю законы магии, но, по-моему, живое нельзя сделать из неживого.

— Иллюзию можно создать из воздуха.

— Что ж, в этом вопросе полагаюсь на вашу честь. Но если ваше создание не будет способным угрожать, всё равно откажусь причинить ему вред.

— Хорошо, рыцарь, я постараюсь щадить вашу честь в отношении жестокости к другим… но не к тебе самому!

— Как вам угодно, мастер.

— Чего еще ты не потерпишь?

— Насчет лягушек… Меня нельзя заставить пить и есть, если не хочу, а также любить, кого не желаю. Подчиняюсь, только когда согласен с приказом.

— Любить — конечно, нет, но уважать?..

— В пределах светской вежливости.

— Отлично. Тогда жить будешь наверху, в комнате ученика. Отправляйся туда и переоденься. Мелькание перед глазами доспехов странника Братства Дороги меня раздражает. И отдай меч. Отныне будешь брать его в руки, только когда я позволю. В этом замке ты под охраной моего слова. Даже если у меня будут гости, не бойся, никто тебя здесь не обидит… кроме меня.

Дик молча подал ему свой меч и вышел из зала.

Из трех комнаты учеников под самой крышей, Дик выбрал первую от лестницы. Ее окошко выходило на стену круглой башни, а если очень далеко высунуться из окна, с риском упасть, можно увидеть море. Каморка была маленькой, спать видимо, здесь полагалось на полу, без кровати. То есть, вся комнатка, ее дощатый пол, только место для сна. Размером комната ученика напоминала именно кровать. Квадратную. Самый высокий человек мог удобно лежать тут, вытянувшись во весь рост, хоть вдоль, хоть поперек, хоть по диагонали.

Мебели — никакой, только гардеробная ниша слева от двери, завешенная холстом. Засова на двери нет. Значит, ученик должен сразу понимать, что спрятаться в своем уголке от всех забот, обид или усталости ему не удастся. Его могут потревожить в любое время дня и ночи, когда будет угодно мастеру.

Такого обращения Дик не любил. Но это всё же лучше, чем камера, в которой есть засов и весьма крепкий. Но запирается и отпирается комната только снаружи.

В гардеробной нише Дик выбрал одежду. Наряды не отличались разнообразием, но были совершенно новыми. Холщовые крестьянские штаны и куртки, рубашка из грубого полота и одна рыцарская, самая дешевая, шестнадцатого