Пип Баллантайн - Министерство особых происшествий Страница 93

Она небрежно пробежала взглядом по всей компании. Фэр­бенксов нигде видно не было. Никто этого не должен был за­метить, но у Элизы вырвался долгий вздох облегчения. Она почувствовала, что выходит из нисходящей спирали, в кото­рую попала вчера ночью.

—   Впереди нас ждет замечательное утро, — сказал Хаве­лок, обращаясь ко всем сразу, — которое обещает перейти в превосходный день. Желаю вам получить удовольствие от этого спорта.

Они быстро разделились на группы, возглавляемые одним или двумя членами братства. Для них с Веллингтоном было бы предпочтительно оказаться в одной группе с Хавелоком, если, конечно, он присоединился бы ко всей компании. Но вместо этого он почему-то вернулся в дом, решив не портить себе день стрельбой с соперничающими между собой кандидатами.

Зато Бартоломью, как и обещал, взял их в свою группу.

Вдалеке туман только-только начинал подниматься над тем­но-зелеными холмами. В отличие от Лондона, воздух был све­жим и кристально прозрачным. Действительно прекрасный день, и в обычных условиях перспектива участия в охоте обязатель­но подняла бы Элизе настроение. Но все портила окружающая их компания. Гости, сопровождаемые шлейфом слуг, разошлись по холмам, тогда как загонщики, которые вышли несколько ча­сов назад, сейчас шагали по низкому кустарнику, чтобы выгнать на них фазанов.

Пока Веллингтон болтал с Бартоломью, прихлебывая из своей изящной серебряной фляги, Элиза приготовила его ору­жие. Для отталкивающего аристократа эту работу выполнял камердинер с угрюмым лицом. Он не перемолвился с ней ни словом, не сделал ни одного лишнего движения или взгляда. Слуги у Хавелока действительно очень хорошо вымуштрова­ны. Рабочий класс в этом имении либо жил в страхе за свою жизнь, либо проникся теми же идеями, что и местный хозяин. В настоящий момент у нее не было возможности выяснить, что из этого ближе к истине.

На линии стрелков грянул залп, когда птицы выпорхнули из кустарника и по высокой дуге полетели в ярко-синем небе у них над головой. Мельком взглянув на Веллингтона, Элиза увидела, что по мере того, как звуки выстрелов приближались к ним, его нервозность усиливалась. Она подтолкнула его лок­тем и дала ему другое ружье, незаряженное. Кровь отхлынула от его лица, но она резко кивнула ему, и глаза его вновь вспых­нули.

Прямо перед их маленькой группкой вылетела еще одна стая фазанов, и Веллингтон, подняв ружье, выступил вперед. Казалось, он уже был готов выпустить в дичь заряд дроби, когда внезапно охнул и показал направо.

—Доктор Хавелок? — воскликнул он.

Дивейн определенно был человеком нервным и недалеким, потому что он тут же резко повернулся в эту сторону, словно к нему подкрадывался наемный убийца. В считанные секунды Элиза вскинула заряженное ружье, которое держала в руках, положила его дуло на плечо Веллингтону и дважды выстрелила; спущенные курки ударили под самым ухом Веллингтона. Две птицы рухнули на землю, Букс покачнулся, а Элиза сунула ему в руки дымящееся ружье, забрав незаряженное себе.

—   Черт побери, — снова обернулся к нему лорд Дивейн. Лицо его было пунцово-красным. — Что вы себе позволяете, старина?

—   ПРОСТИТЕ МЕНЯ! — прокричал оглушенный Вел­лингтон.

—   Вы позвали доктора Хавелока, когда его тут и близко не было!

—   НЕТ, Я НЕ ВИДЕЛ БАНГКОКА СЕГОДНЯ НОЧЬЮ ВО СНЕ! НО Я СЛЫШАЛ, ЧТО ТАМ ЗАМЕЧАТЕЛЬНО!

Дивейн нахмурился, и Элиза заметила, как рука его, державшая ружье, сжалась.

—   Лицемера я еще могу понять и уважать. Но грубияна!

Элиза почувствовала в затылке ноющую боль. Она надея­лась, что тот не заметил, как она дернулась. Этот тип назвал ее партнера грубияном?!

Веллингтон тер свое ухо, потом начал широко открывать рот, как будто зевая, и трясти головой, часто дыша.

—   Мне очень жаль, лорд Дивейн, но я совсем забыл, что мой слух очень чувствителен к громким звукам. На своих фа­бриках я затыкаю уши ватой, чтобы сохра...

—   Оставьте в покое свой слух, Сент-Джонс, и объяснитесь наконец!

Выпрямившись в ответ на этот вызов, Веллингтон вновь продемонстрировал свою способность подстраиваться под эту отвратительную компанию. Он только грубо рассмеялся.

—   О, я вижу, вы обиделись, что я специально отвлек вас? Что ж, лорд Дивейн, тогда я задам вам вопрос: в чем заключа­ется истинная доблесть на поле битвы? В конце концов, это же посвящение, и все здесь должно восприниматься как про­верка, верно?

—   Может быть это и посвящение, Сент-Джонс, но...

—   Среди ваших кандидатов ведь есть майор? Я уверен, что он легко подстрелит пару перепелок. Как я могу состязаться с его искусством? Только моей находчивостью.

Дивейн уставился на него, но в голосе прозвучали завист­ливые нотки.

—   Толковое решение, старина.

Веллингтон подмигнул ему в ответ.

—   Пользуюсь моментом.

Всю оставшуюся часть дня лорд Дивейн принимал меры (и как заметила Элиза — с гордостью), чтобы подталкивать пле­чом Веллингтона всякий раз, когда из подлеска вылетала па­ра фазанов. Да, в конечном счете, для Веллингтона это было посвящением, и, конечно же, все здесь являлось для него ис­пытанием. Подстреленная ею дичь уже продемонстрировала «умение» Веллингтона в достаточной степени, чтобы вызвать раздражение Дивейна. Возможно, это была и не та идеальная ситуация, которую Элизе хотелось организовать для Веллинг­тона, чтобы выставить его в лучшем свете. Однако язвитель­ная часть ее характера испытывала приятное возбуждение. Ей нравилось выводить из себя Бартоломью Дивейна.

Высокий импозантный дворецкий, который вчера вечером прислуживал доктору Хавелоку, медленно прошелся по холмам усадьбы, стуча в небольшой ручной гонг. Все группы проследо­вали за ним на плоскую прогалину, где прислуга на нескольких столах накрыла прекрасный обед. Должность камердинера при собственном «муже» ловко снижала ее статус до уровня слуг — неожиданное преимущество при сборе разведывательной информации, за которое она — хотя и с неохотой — была благодарна Веллингтону. Она имела возможность спокойно и не вызывая излишнего внимания циркулировать в толпе муж­чин, пивших виски и закусывавших бутербродами.

К сожалению, ни один из этих разговоров не показался ин­тересным: в основном речь шла о текущих спортивных собы­тиях, восхитительных развлечениях Первой Ночи или плачев­ном состоянии империи — обычные темы в любом мужском обществе.

Гонг, собравший их всех вместе, зазвенел еще раз. Элиза до­пила свой бокал шампанского и с безразличным видом отста­вила его в сторону, чтобы слуги убрали его. «Все это детали одного и того же фасада», — попробовала она успокоить себя, хоть это и не слишком помогло. Вся компания сейчас двинулась дальше для послеобеденных развлечений, но Элиза вернулась к месту, где ждала группа Дивейна, ряды которой, похоже, поре­дели. Она остановилась, глядя, как другие группы расходятся.