Девять жизней Je ne vu - Квинтус Номен

Девять жизней Je ne vu

Междужизние

Тимку я нашел, где и ожидал: на его старом «обидном месте», за большим кустом шиповника в углу двора. Вот только пришел я за ним слишком поздно. И с серым котиком, бережно уложенным в переноску, я вернулся в дом…

Светло-бежевое сияние, окружившее меня после того, как я закрыл за собой дверь, меня даже не удивило, но не потому, что я удивился, а потому что мне вообще все стало безразлично. И я спокойно (внешне) стоял посреди этого сияния, ровно до тех пор стоял, пока в переноске не послышалась возня и она у меня в руках чуть ли не подпрыгивать стала. Я поставил ее на пол (ну, на то, что здесь пол изображало), расстегнул молнию и из нее вывалились два пушистых комочка. И Тимка, обняв лапами Таффи, ее с громким мурчанием вылизывал, а рыжая котейка буквально лучилась от счастья, пытаясь, в свою очередь, обнять лапами своего приятеля. А я… я сел рядом и заплакал. Ну да, взрослый, даже, наверное, уже очень старый мужчина — и плакал. От счастья, что эти славные зверики снова со мной…

— Котики чувствуют человека больше чем нас, — раздался знакомый голос.

— Но нас они тоже чувствуют. Да, чувствуют, но человека они чувствуют сильнее. Человеков, других они тоже чувствуют. Да, чувствуют, но нас чувствуют тоже, — и при этих словах оба пушистых комочка мгновенно переместились ко мне на колени, все еще плотно прижимаясь друг к другу.

— И человек их чувствует. Очень сильно чувствует. Это плохо, это мешает ему ухаживать за котиками. Не мешает. Мешает. Не мешает, он умер когда ему уже стало не за кем ухаживать. Но это плохо. Да, плохо, человекам всегда нужен кто-то, за кем он может ухаживать. А мы не помогли ему сохранить тех, за кем он ухаживал. Помогли. Нет, мы неправильно почувствовали котиков. Да, неправильно. Но теперь мы знаем, как сделать правильно. Знаем, но не можем. Можем. Не можем. Но мы знаем как смочь. Это займет много времени. Да, но время у нас есть. Располагайся, тебе придется ждать. Да, долго ждать. Недолго. Долго, но не очень. Мы можем ждать долго, теперь мы можем дать человеку все, чтобы он не умер снова. И котикам. И котикам тоже. У нас теперь есть все, что нужно. Не все. Но многое, им хватит. Ему хватит. И котикам тоже хватит. Да. Располагайся и жди. Долго жди. Но не очень долго…

Голоса смолкли, я огляделся. Все было таким же, как я помнил: вытекающая из ниоткуда вода, коробки с кормом, мешки с наполнителем, бутылки с молоком и с солью. А в «холодном месте» лежали куски мяса, причем там и говядина была (не зубрятина, а турятина — я теперь в сортах мяса разбирался прекрасно), и большой свиной окорок. И перепелиные яйца в небольшой корзинке, и бутылка от воды с конопляным маслом…

Я немедленно наполнил котикам лоток, выложил корма из пакетика в миску, налил водички. Но звери не отходили от меня ни на шаг, то есть они вообще на мне висели, вцепившись в рубашку своими острыми коготочками, так что даже для того, чтобы дать им возможность в лоток сходить, мне пришлось рядом с этим лотком лечь на пол. И затем поставить миску с кормом рядом с собой, причем «окружив» ее ногами, а зверики так и ели, сидя у меня на ногах и не желая слезать на пол. И так же пили.

Говорят, что кошки «привыкают к месту», но это не так. Точнее, это не совсем так, а еще точнее — это совсем не так: кошки привыкают к своему дому, а дом у них там, где живет человек, который… которого они считают «своим главным котом в семье». Об этом хорошо знают те, кто летом с котами переезжает на дачу в деревню, а на зиму возвращаются обратно в город: летом у котиков дом — это дача, куда он уезжает с хозяином (или хозяйкой), а зимой — городская квартира, и котикам перемена места жительства ничуть не мешает. Если, конечно, у него есть именно «главный хозяин»: таким они считают всегда только одного человека. А всех прочих членов человеческой семьи они считают «такими же обычными котиками», полезным, и о которых тоже нужно заботиться (особенно за человеческими «котятами») — но главным в семье может быть только один.

Причем кошки не подчиняются такому «главному», они его просто любят. По-своем, по-кошачьи, но именно любят. И сильно тоскуют (опять-таки по-своему), когда «главный» на какое-то время «исчезает». И когда «исчезает» кто-то другой в семье, но уже все же меньше…

Мне бабушка много раз рассказывала о котике, который у них раньше жил. Он был в доме «совершенно независимым зверем», на людей, казалось, вообще внимания не обращал. Но когда дед как-то уехал неожиданно в командировку на неделю, кот всю неделю пролежал на оставленных в прихожей его тапках и отходил только попить и в лоток. А когда дед вернулся, он — больше недели вообще ничего не евший — бросился к своей миске и принес деду (тот даже и раздеться не успел) и положил перед дедом кусок мясца. Потом, конечно, поел — а дед сидел с ним рядом, и снова стал «независимым зверем». После этого дед, куда-либо уезжая, всегда сначала коту рассказывал, что уезжает он ненадолго и обязательно вернется скоро — и кот его понимал, больше так не переживая — но ежедневно проверяя, стоят ли дедовы тапки в прихожей.

Еще у котиков всегда в семье, кроме «вожака», обязательно есть друг, которого они любят не меньше, чем «вождя стаи» — ну, если этот друг в стае появился, когда котики еще не стали совершенно взрослыми. И о друге они так же сильно заботятся, хотя периодически могут и драки устраивать. Однако в подобных даже драках сразу видно, что дерутся именно друзья: ни малейших попыток причинить друг другу боль, а если такое и случается, причем именно что случайно, то драка мгновенно прекращается и «обидчик» бросается нанесенные раны зализывать. И все это на самом деле для них — просто такой чисто кошачий вид развлечения. А ведь даже с «чужими» котами битвы часто заканчиваются серьезными такими травмами и в них никто никого