Кандинский и Мюнтер. Сила цвета и роковой любви - Элис Браунер

Элис Браунер, Хайке Гронемайер

Кандинский и Мюнтер. Сила цвета и роковой любви

Чем больше путаницы в жизни, тем более необходима ясность в искусстве.

Габриэле Мюнтер

Некоторые вещи прекрасны в своей невозможности.

Василий Кандинский

Alice Brauner, Heike Gronemeier

MÜNTER & KANDINSKY

Von der Macht der Farben und einer fatalen Liebe

Original title: Münter & Kandinsky,

by Alice Brauner and Heike Gronemeier

© 2024 by Penguin Verlag, a division of Penguin Random House Verlagsgruppe GmbH, München, Germany.

. ООО «Издательство АЗБУКА», 2025

КоЛибри®

Предисловие

«Почему я не могу отомстить тебе?» Огромная ненависть и глубокая боль сквозят в этих словах. Василий Кандинский[1] адресовал их Габриэле Мюнтер[2] в письме, написанном в июне 1903 года. К этому времени они были знакомы ровно год, любовь захлестнула их на курсах рисования в Калльмюнце. Она была самоуверенной молодой художницей, он – русским художником, оба находились в поисках собственного творческого «Я», оба еще не достигли вершин своего творчества. Эти тревожные слова не только отразили сложное начало драматической любви, но стали предзнаменованием тех двенадцати лет, которые они проживут вместе, творчески обогащая и медленно отравляя друг друга.

Мюнтер робко влюбилась в Кандинского – привлекательного мужчину, значительно старшего по возрасту и совершенно иного по своей сути. Непостоянного, нерешительного человека, чьи эмоциональные качели между пылкой страстью и жалким бегством в одиночество потребуют от нее слишком многого. Но главное, Кандинский был женат. Его мучило чувство вины перед супругой, терзал страх потери и одновременно одухотворяло представление о жизни и совместной работе с Мюнтер.

На протяжении лет взаимное разочарование росло день ото дня. Кандинский все тянул с разводом и откладывал выполнение данного Мюнтер обещания жениться на ней, чувствовал давление и ограничения с ее стороны. При этом его уклончивое отношение питало в ней все большую горечь и неуверенность.

Эта книга стремится распутать сложный узел, завязавшийся в отношениях. Авторы попытались представить на суд читателя современное изложение истории, погрузиться в глубину чувств в контексте общественных отношений, царивших в те времена.

Йоханнес Айхнер, историк искусства, в 1927 году ставший спутником жизни Мюнтер, в 1950-х годах описывал пару Мюнтер – Кандинский как «союз наивного и духовного». Он противопоставлял «непоколебимый оптимизм сердца» Габриэле «сложной духовности» Кандинского. Ее «легкомысленную уверенность живого существа» его «интеллектуальным изысканиям». Обладая веселым, но застенчивым нравом, Мюнтер не допускала самонадеянности и не была способна давать «объяснения, обоснования, оценки» своей собственной работе. Ее искусство было «лишено дальновидности и намерений». Безмятежность была основной чертой характера Габриэле – «настоящей и свежей от природы», «по-детски жизнерадостной» и спонтанной, в отличие от Кандинского с его «истерзанными умственными позициями»[3].

В этой черно-белой картине мира, основанной на анализе характеров и теории искусства, которая не соответствует ни одному из героев, чувствуется дух того времени и типичное распределение ролей.

Гизела Кляйне[4] в своем фундаментальном труде «Габриэле Мюнтер и Василий Кандинский. Биография пары» глубоко погрузилась в изучение отношений между ними, но эта работа была написана 34 года тому назад. С тех пор стали известны новые аспекты связи Мюнтер и Кандинского, были написаны новые искусствоведческие книги, в которых основное внимание уделяется живописи и художественному прорыву модернизма. Появились также работы, похожие на романы, которые упрощают эту многослойную интенсивную связь и дают четкое распределение ролей между «хорошим» и «плохим». В них Мюнтер часто изображается «жертвой» Кандинского, стилизованного под «преступника», который своим поведением ввергает ее в депрессию и творческий кризис. С одной стороны – недооцененная Мюнтер, с другой – демонизированный Кандинский. Но все не так просто.

Мы усердно изучали информацию о «Синем всаднике»[5], о личном и творческом окружении Габриэле Мюнтер и с растущим любопытством погружались в жизнь и творчество художницы. В книге обобщены результаты этого исследования и предпринята попытка дать эмоциональное, интимное представление об увлекательной, а иногда и трагической жизни, которая оказалась более сложной, чем полагали ранее. Нам удалось представить себя на месте Габриэле Мюнтер, потому что во все времена многие женщины переживали и испытывают до сих пор нечто подобное: жизнь в тени известного, успешного, эмоционально требовательного мужчины, ощущение униженности и собственной никчемности.

Отношения Мюнтер и Кандинского действительно были дисфункциональными. Это подтверждается и перепиской людей из окружения обоих, и их собственными свидетельствами. Сохранилось около 700 писем Василия Кандинского, в том числе многостраничных, и большое количество открыток, а также около 200 писем, записки и дневниковые записи Габриэле Мюнтер. В них прослеживается долгий путь от нежных на первых порах, а затем настойчивых ухаживаний Кандинского до сковывавшей обоих цепи, которую оба пытаются разорвать. Мечта о том, чтобы ясное небо, засиявшее над ними в самом начале отношений, сохранилось навсегда, к сожалению, была иллюзией.

Мюнтер была закрытым человеком, иногда у нее возникали трудности в социальном взаимодействии. Кандинский обладал русской душой, склонной к перепадам настроения. В разлуке он бесконечно скучал по ней, писал длинные письма, источал уверения в любви. Однако, когда они оказывались вместе, между ними постоянно возникали трудности и даже ожесточенные ссоры. Это была любовь, которая не доставляла полного удовлетворения, потому что никогда не считала реальность мерилом своего совершенства. Со стороны Кандинского это была влюбленность в саму идею любви, в каждой реализованной любви он мог разглядеть лишь силуэт своей ослепительной идеи о ней. Мюнтер переживала влюбленность в идеализированный фантом Кандинского, в мираж, призрачно манящий издалека. Она смогла очнуться от видения только в тот момент, когда оно стало осязаемым. Любовь, которой никогда не суждено воплотиться в жизнь, несет на себе отпечаток разочарования. О таком отпечатке, составленном из фамилий Мюнтер & Кандинский, рассказывается в этой книге.

Взгляд на Кандинского на фоне биографии Мюнтер ни в коей мере не может умалить ее достижений как художника – наоборот. Женщин в искусстве и по сей день часто недооценивают, в этом нет ничего нового. Новым, однако, является признание, которое недавно получила Габриэле Мюнтер: некоторые ее картины теперь продаются на международных аукционах за семизначные суммы. Показать Габриэле Мюнтер во всех ее проявлениях означает также понять ее отношения с Кандинским не как провал женской эмансипации, но как выражение ее стойкости. Мюнтер долгое время не получала заслуженной оценки. Произошло ли это