Озеро призраков - Рональд Малфи

Рональд Малфи

Озеро призраков

Рональд Малфи

Дарин,

Джонатану

и Саманте

дарю красоту

этой тайны…

Он мой брат, и я умру сотню раз, лишь бы отомстить за его гибель.

Александр Шарп,

«Океанский штиль»

Хорошо писать – все равно что плыть под водой, задержав дыхание.

Ф. Скотт Фицджеральд,

недатированное письмо к дочери

Опубликовано с разрешения автора и его литературных агентов, “Donald Maass Literary Agency” (США), посредством Игоря Корженевского из «Агентства Александра Корженевского» (Россия)

Floating Staircase.

Copyright © 2011 by Ronald Malfi.

© Перевод: Катарина Воронцова, 2024

© Иллюстрации и обложка: Виталий Ильин, 2024

© ООО «Феникс», 2025

© В оформлении книги использованы иллюстрации по лицензии Shutterstock.com

Благодарности

За помощь в написании этого романа я кланяюсь Керри Эстевез, Юрису Юржевику, Дэйву Томасу, Дону Д’Ауриа, моему прекрасному редактору Лори Попп и Джеймсу Тампе. Спасибо Эдриен Джонс, Роберту Данбару, Грегу Гифьюну, Сюзан Скофилд, добрым людям из Horror Drive-In и Horrorworld, Diabolical Radio, Pod of Horror, The Funky Werepig, Сюзан Розен и Венди Уинтерс. И конечно, моим друзьям и семье.

Наконец, я благодарю всех фанатов, присылавших мне вопросы о книге и желавших поскорее ее прочесть. Вы раскрыли свои объятия этой маленькой истории задолго до того, как она вышла в свет.

Спасибо!

Искренне ваш,

Р. М.

Часть 1. Незапятнанная земля

Глава 1

Говорят, что природа не знает смерти – ей известна лишь трансформация. На самом деле ничто не исчезает, какая-то часть всегда остается: след, кусочек, видимое сходство – что-то да есть. Можно превратить воду в пар, но она не исчезнет: конденсация вернет ее к жизни.

Думая о подобных вещах, мы должны понять: если чему-то суждено случиться – родиться, заявить о себе, выйти на свет – значит, оно было всегда. Формы развиваются и приходят в упадок, но вещи не исчезают. Творения и, следовательно, разрушения не существует – есть лишь трансформация. Вся жизнь – столкновение электронов и позитронов: преобразование материи в свет, в молекулярные потоки. Вода становится паром – и снова собой.

Когда мне было двадцать три, я написал роман под названием «Океанский штиль» – о мальчике, который едва не утонул. После этого в его мозгу словно открывается дверца, высвобождаются подавленные воспоминания. Но на самом деле история была о моем мертвом брате, Кайле.

Я писал ее вечерами за маленьким столом в унылой однокомнатной квартирке в Вашингтоне, в районе Джорджтаун; на другой стороне улицы была кучка университетских корпусов (в паре кварталов оттуда много лет назад снимали «Изгоняющего дьявола»). От чашки кофе – черного, без сахара – поднимались завитки пара, каплями оседая на правой стороне экрана, а слева стояла пепельница, щетинившаяся пожелтевшими, приплюснутыми бычками. Порой вентиляция в доме работала из рук вон плохо, и время от времени мне приходилось приподнимать рамы, чтобы впустить свежий воздух. Честно говоря, чаще я вспоминаю именно эти подробности – как открывал окна, курил бесконечные сигареты и чашку за чашкой пил маслянистый кофе, – а не работу над рукописью.

Я писал в помрачении, в тумане – на меня словно опустилась марлевая пелена. Черновик был готов, но потребовалось еще два года работы над собой и долгих размышлений, прежде чем я смог к нему вернуться и превратить его во что-то настоящее. Что бы за этим ни стояло, но мне было важно рассказать эту историю предельно честно. Закончив работу над черновиком, я спрятал его в стол и занялся другими делами. Лишь много месяцев спустя я понял, что достаточно вырос – и как человек, и как писатель, – чтобы вернуться к рукописи. Написанная мною история (несомненно вымышленная, фактически роман ужасов) для меня была так же реальна, как и воспоминания детства. Возвращаться в прошлое оказалось трудно. Годы превращаются в куски криптонита и вытягивают из нас веру, как вампиры тянут кровь… Повторное чтение рукописи едва не убило меня.

Но я доработал и завершил ее, словно в лихорадке. Все кончилось, и осталось лишь облегчение. Таким же усталым и вымотанным духовно и эмоционально я чувствовал себя после смерти младшего брата. Странно, что это сравнение не приходило мне на ум во время работы над рукописью, но теперь, когда с ней было покончено, оно обрушилось на меня, словно молот на гонг. Стало ясно: я не знал, что думать о своем детище.

Я не стал проверять текст на наличие противоречий и опечаток, просто послал его редактору, принимавшему рукописи в маленьком жанровом издательстве, с представителями которого я за несколько месяцев наладил диалог, пусть и формальный. Ответ не приходил, и я начал сомневаться: не в романе – в самом себе. Размышлял, хорошо ли я сделал, написав его. Никак не мог разобраться, увековечил ли память брата или продал и запятнал ее, превратив в цирковое шоу, доступное любому, кто заплатит за вход.

Несколько недель спустя, в день, когда лило так, словно начался потоп, редактор уведомил меня, что роман опубликуют. Он предложил несколько правок, но сказал, что это хорошая, сильная история, написанная живо, ярко и самобытно. Книгу внесли в список осенних релизов.

– Один вопрос, – сказал редактор.

– Да?

– «Александр Шарп»? – Это был nom de plume, который я поставил на обложку рукописи. – Почему вы решили использовать псевдоним?

Я постарался, чтобы мой голос в трубке звучал как можно безмятежнее:

– Решил посмотреть, вдруг мистеру Шарпу с книгоизданием повезет больше, чем мне. Думаю, так и есть.

Но это была ложь.

Я не мог признаться, что псевдоним помогал мне как бы «держаться в стороне». Казалось, что выдуманному незнакомцу раскрыть историю моего мертвого брата будет куда легче: он – никто из ниоткуда, а я был пристрастен, не мог отстраниться от действия. Все рисковало утонуть в отвратительной жалости к себе, чего я не хотел.

Ведь хорошие книги – это честные книги.

Я отпраздновал продажу рукописи с друзьями. Они угостили меня выпивкой и хотели пригласить и оплатить проститутку, хотя я наконец решился (пусть и не говорил об этом) сделать предложение Джоди Морган, с которой встречался уже давно. Дальше я праздновал один – гулял по Джорджтауну с полной пачкой сигарет и фляжкой «Уайлд Терки».

Желая убедиться, что это мне не снится, я снял